OF HUMAN BONDAGE — БРЕМЯ СТРАСТЕЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ

Стандартный











































































OF HUMAN BONDAGE Бремя страстей человеческих
BY W. SOMERSET MAUGHAM Уильям Сомерсет Моэм
XCII ГЛАВА 92
The following day was Tuesday. На следующий день был вторник.
Philip as usual hurried through his breakfast and dashed off to get to his lecture at nine. Как всегда, Филип на скорую руку позавтракал и помчался на лекцию, которая начиналась в девять.
He had only time to exchange a few words with Mildred. Он успел обменяться с Милдред только несколькими словами.
When he came back in the evening he found her seated at the window, darning his socks. Когда он вернулся домой вечером, она сидела у окна и штопала его носки.
"I say, you are industrious," he smiled. "What have you been doing with yourself all day?" - А ты, оказывается, работяга,- улыбнулся он.- Что поделывала целый день?
"Oh, I gave the place a good cleaning and then I took baby out for a little." - Убрала как следует квартиру, а потом погуляла с ребенком.
She was wearing an old black dress, the same as she had worn as uniform when she served in the tea-shop; it was shabby, but she looked better in it than in the silk of the day before. На ней было старенькое черное платье - то самое, которое служило ей формой, когда она работала в кафе; в этом поношенном платье она все же выглядела лучше, чем накануне в шелковом.
The baby was sitting on the floor. Ребенок сидел на полу.
She looked up at Philip with large, mysterious eyes and broke into a laugh when he sat down beside her and began playing with her bare toes. Девочка посмотрела на Филипа большими загадочными глазами и засмеялась, когда он уселся рядом и стал щекотать пальцы ее босых ножек.
The afternoon sun came into the room and shed a mellow light. Вечернее солнце заглядывало в окна и мягко освещало комнату.
"It's rather jolly to come back and find someone about the place. A woman and a baby make very good decoration in a room." - Ну и приятно же прийти домой и застать кого-нибудь в квартире,- сказал Филип.- Женщина с ребенком очень украшают комнату.
He had gone to the hospital dispensary and got a bottle of Blaud's Pills, Филип забежал в больничную аптеку и взял пузырек с пилюлями Бло.
He gave them to Mildred and told her she must take them after each meal. Он дал их Милдред и велел принимать после еды.
It was a remedy she was used to, for she had taken it off and on ever since she was sixteen. К этому лекарству она уже привыкла - ей прописывали его время от времени с шестнадцатилетнего возраста.
"I'm sure Lawson would love that green skin of yours," said Philip. "He'd say it was so paintable, but I'm terribly matter of fact nowadays, and I shan't be happy till you're as pink and white as a milkmaid." - Я уверен, что Лоусону очень понравилась бы твоя бледность,- сказал Филип.- Он бы сказал, что этот зеленоватый оттенок так и просится на полотно, но я теперь стал человеком прозаическим и не успокоюсь до тех пор, пока ты у меня не станешь кровь с молоком, словно кормилица.
"I feel better already." - Мне уже лучше.
After a frugal supper Philip filled his pouch with tobacco and put on his hat. После скромного ужина Филип наполнил табаком свой кисет и взялся за шляпу.
It was on Tuesdays that he generally went to the tavern in Beak Street, and he was glad that this day came so soon after Mildred's arrival, for he wanted to make his relations with her perfectly clear. По вторникам он обычно посещал кабачок на Бик-стрит и теперь был рад, что этот день настал сразу после переезда Милдред: ему хотелось внести ясность в их отношения.
"Are you going out?" she said. - Ты уходишь? - спросила она.
"Yes, on Tuesdays I give myself a night off. - Да, по вторникам я устраиваю себе выходной вечер.
I shall see you tomorrow. Увидимся завтра.
Good-night." Спокойной ночи.
Philip always went to the tavern with a sense of pleasure. Филип шел в кабачок, как всегда, с удовольствием.
Macalister, the philosophic stockbroker, was generally there and glad to argue upon any subject under the sun; Hayward came regularly when he was in London; and though he and Macalister disliked one another they continued out of habit to meet on that one evening in the week. Обычно он находил там Макалистера - биржевого маклера и философа, вечно готового спорить о чем угодно; постоянно заходил туда и Хейуорд, когда бывал в Лондоне; оба они терпеть не могли друг друга, но встречаться каждую неделю вошло у них в привычку.
Macalister thought Hayward a poor creature, and sneered at his delicacies of sentiment: he asked satirically about Hayward's literary work and received with scornful smiles his vague suggestions of future masterpieces; their arguments were often heated; but the punch was good, and they were both fond of it; towards the end of the evening they generally composed their differences and thought each other capital fellows. Макалистер считал Хейуорда ничтожеством и любил поиздеваться над его тонкими переживаниями; он иронически справлялся о литературных трудах Хейуорда и выслушивал с презрительной улыбкой его посулы создать в туманном будущем какой-нибудь шедевр. Между ними разгорались ожесточенные споры; но пунш был отменный, и оба питали к нему одинаковое пристрастие; к концу вечера они улаживали свои разногласия и были вполне довольны друг другом.
This evening Philip found them both there, and Lawson also; Lawson came more seldom now that he was beginning to know people in London and went out to dinner a good deal. В этот вечер Филип застал в кабачке не только их обоих, но и Лоусона. Последний теперь заходил сюда реже: он уже приобрел в Лондоне кое-какие знакомства и его часто приглашали на званые обеды.
They were all on excellent terms with themselves, for Macalister had given them a good thing on the Stock Exchange, and Hayward and Lawson had made fifty pounds apiece. Все они в этот вечер были в отличном настроении: Макалистер подсказал им выгодное дельце на бирже и Хейуорд с Лоусоном выручили по пятьдесят фунтов каждый.
It was a great thing for Lawson, who was extravagant and earned little money: he had arrived at that stage of the portrait-painter's career when he was noticed a good deal by the critics and found a number of aristocratic ladies who were willing to allow him to paint them for nothing (it advertised them both, and gave the great ladies quite an air of patronesses of the arts); but he very seldom got hold of the solid philistine who was ready to pay good money for a portrait of his wife. Для Лоусона это было целое событие: он любил сорить деньгами, а зарабатывал мало; карьера вознесла портретиста уже так высоко, что его стали замечать критики и многие аристократические дамы позволили ему писать с себя портреты - правда, бесплатно (это было рекламой для обеих сторон, а знатным дамам придавало ореол покровительниц искусства), но ему еще редко попадался зажиточный обыватель, готовый заплатить кругленькую сумму за портрет своей жены.
Lawson was brimming over with satisfaction. Лоусон был вне себя от удовольствия.
"It's the most ripping way of making money that I've ever struck," he cried. "I didn't have to put my hand in my pocket for sixpence." - Это самый приятный способ зарабатывать деньги, какой я знаю,- кричал он.- Мне не пришлось выложить даже шести пенсов из собственного кармана!
"You lost something by not being here last Tuesday, young man," said Macalister to Philip. - Вы много потеряли, молодой человек, оттого что не пришли сюда в прошлый вторник,- сказал Макалистер Филипу.
"My God, why didn't you write to me?" said Philip. "If you only knew how useful a hundred pounds would be to me." - Господи, почему же вы мне не написали? - спросил Филип.- Если бы вы только знали, как мне пригодилась бы сейчас лишняя сотня фунтов!
"Oh, there wasn't time for that. - Писать тут некогда.
One has to be on the spot. Важно быть на месте в нужную минуту.
I heard of a good thing last Tuesday, and I asked these fellows if they'd like to have a flutter, I bought them a thousand shares on Wednesday morning, and there was a rise in the afternoon so I sold them at once. В прошлый вторник я узнал про одно верное дельце и спросил ребят, не хотят ли они рискнуть. В среду утром я купил им по тысяче акций - к вечеру они подскочили, и я сразу же их продал.
I made fifty pounds for each of them and a couple of hundred for myself." Обоим я устроил по пятидесяти фунтов, а сам заработал несколько сотен.
Philip was sick with envy. Филипа мучила зависть.
He had recently sold the last mortgage in which his small fortune had been invested and now had only six hundred pounds left. Недавно он продал последнюю из закладных, в которые было вложено его маленькое состояние, и сейчас у него осталось только шестьсот фунтов.
He was panic-stricken sometimes when he thought of the future. Стоило ему подумать о будущем, и его охватывала паника.
He had still to keep himself for two years before he could be qualified, and then he meant to try for hospital appointments, so that he could not expect to earn anything for three years at least. Ему нужно было просуществовать еще два года до получения диплома, и потом он собирался поработать ординатором в больнице - словом, еще три года он не мог надеяться на какой-либо заработок.
With the most rigid economy he would not have more than a hundred pounds left then. Даже при самой строгой экономии к концу этих трех лет у него останется не больше ста фунтов.
It was very little to have as a stand-by in case he was ill and could not earn money or found himself at any time without work. Это - очень небольшое подспорье на случай болезни или безработицы.
A lucky gamble would make all the difference to him. Удачная биржевая спекуляция была бы для него спасением.
"Oh, well, it doesn't matter," said Macalister. "Something is sure to turn up soon. - Ну ничего,- утешил его Макалистер.- Наверно, еще что-нибудь подвернется.
There'll be a boom in South Africans again one of these days, and then I'll see what I can do for you." Южноафриканские акции очень скоро снова должны подскочить, и тогда я посмотрю, что можно будет для вас сделать.
Macalister was in the Kaffir market and often told them stories of the sudden fortunes that had been made in the great boom of a year or two back. Южноафриканские бумаги были специальностью Макалистера, и он часто рассказывал приятелям об огромных состояниях, нажитых год или два назад, когда на бирже был большой бум.
"Well, don't forget next time." - Ладно, не забудьте меня в следующий раз,- сказал Филип.
They sat on talking till nearly midnight, and Philip, who lived furthest off, was the first to go. Они проболтали почти до полуночи; Филип, который жил дальше других, ушел первым.
If he did not catch the last tram he had to walk, and that made him very late. Ему нужно было поймать последний трамвай - иначе придется идти пешком и он попадет домой очень поздно.
As it was he did not reach home till nearly half past twelve. Даже на трамвае он добрался к себе лишь около половины первого.
When he got upstairs he was surprised to find Mildred still sitting in his arm-chair. Поднявшись наверх, он, к своему удивлению, нашел Милдред сидящей в кресле.
"Why on earth aren't you in bed?" he cried. - Как, ты еще не ложилась? - воскликнул он.
"I wasn't sleepy." - Мне не хотелось спать.
"You ought to go to bed all the same. - Все равно надо было лечь в постель.
It would rest you." Ты бы отдохнула.
She did not move. Она не двинулась с места.
He noticed that since supper she had changed into her black silk dress. Филип заметил, что после ужина она снова переоделась в свое черное шелковое платье.
"I thought I'd rather wait up for you in case you wanted anything." - Я подумала, что мне лучше тебя дождаться, а вдруг тебе что-нибудь понадобится.
She looked at him, and the shadow of a smile played upon her thin pale lips. Она взглянула на него, и на ее тонких бескровных губах мелькнула тень улыбки.
Philip was not sure whether he understood or not. Филип не был уверен, правильно ли он ее понял.
He was slightly embarrassed, but assumed a cheerful, matter-of-fact air. Он почувствовал неловкость, но ответил весело и непринужденно:
"It's very nice of you, but it's very naughty also. - С твоей стороны это очень мило, но ты, пожалуйста, не дури!
Run off to bed as fast as you can, or you won't be able to get up tomorrow morning." Марш скорей в постель, не то завтра утром глаз не продерешь.
"I don't feel like going to bed." - Мне еще не хочется ложиться.
"Nonsense," he said coldly. - Глупости,- холодно отрезал он.
She got up, a little sulkily, and went into her room. Она немного надулась, поднялась и ушла в свою комнату.
He smiled when he heard her lock the door loudly. Он улыбнулся, когда она громко щелкнула ключом.
The next few days passed without incident. Несколько дней прошли спокойно.
Mildred settled down in her new surroundings. Милдред осваивалась с новой обстановкой.
When Philip hurried off after breakfast she had the whole morning to do the housework. Когда Филип убегал после завтрака, у нее оставалось свободным все утро для домашних дел.
They ate very simply, but she liked to take a long time to buy the few things they needed; she could not be bothered to cook anything for her dinner, but made herself some cocoa and ate bread and butter; then she took the baby out in the gocart, and when she came in spent the rest of the afternoon in idleness. Ели они самые незатейливые блюда, но ей нравилось обходить все лавки, делая свои скромные покупки; готовить себе одной она не хотела и днем ела хлеб с маслом, запивая его какао; потом она выносила колясочку и отправлялась гулять с ребенком, а вернувшись домой, сидела сложа руки до самого вечера.
She was tired out, and it suited her to do so little. Она чувствовала такую усталость, что ей не хотелось лишних хлопот.
She made friends with Philip's forbidding landlady over the rent, which he left with Mildred to pay, and within a week was able to tell him more about his neighbours than he had learned in a year. Филип поручил Милдред заплатить за квартиру, и она завела дружбу с его замкнутой хозяйкой; через неделю она могла рассказать Филипу о его соседях больше, чем он узнал о них за год.
"She's a very nice woman," said Mildred. "Quite the lady. - Хозяйка - очень симпатичная женщина,- заявила как-то раз Милдред.- Настоящая леди.
I told her we was married." Я ей сказала, что мы женаты.
"D'you think that was necessary?" - Ты думаешь, без этого нельзя?
"Well, I had to tell her something. - Надо же мне было ей что-то сказать.
It looks so funny me being here and not married to you. Ведь это выглядит странно, что я здесь живу, раз мы не женаты.
I didn't know what she'd think of me." Уж и не знаю, что она может обо мне подумать!
"I don't suppose she believed you for a moment." - Сомневаюсь, чтобы она тебе поверила.
"That she did, I lay. - Пари держу, что поверила.
I told her we'd been married two years-I had to say that, you know, because of baby-only your people wouldn't hear of it, because you was only a student"-she pronounced it stoodent-"and so we had to keep it a secret, but they'd given way now and we were all going down to stay with them in the summer." Я ей сказала, что мы женаты уже два года - понимаешь, из-за ребенка,- но твои родные и слышать об этом не хотят, пока ты еще студент; вот нам и приходится все держать в секрете. Но теперь они согласились, и мы все поедем к ним на лето.
"You're a past mistress of the cock-and-bull story," said Philip. - Ты известная мастерица придумывать всякие сказки,- сказал Филип.
He was vaguely irritated that Mildred still had this passion for telling fibs. Его немножко злило, что Милдред по-прежнему любит приврать.
In the last two years she had learnt nothing. За последние два года она ровно ничему не научилась.
But he shrugged his shoulders. Но он только пожал плечами.
"When all's said and done," he reflected, "she hasn't had much chance." "В конце концов от кого было ей научиться?" - подумал он.
It was a beautiful evening, warm and cloudless, and the people of South London seemed to have poured out into the streets. Вечер был прекрасный - теплый и безоблачный; казалось, все население южного Лондона высыпало на улицы.
There was that restlessness in the air which seizes the cockney sometimes when a turn in the weather calls him into the open. В воздухе было что-то будоражащее; лондонцы сразу же чувствуют перемену погоды - их неудержимо влечет вон из дома.
After Mildred had cleared away the supper she went and stood at the window. Убрав со стола, Милдред подошла к окну.
The street noises came up to them, noises of people calling to one another, of the passing traffic, of a barrel-organ in the distance. Снизу доносился уличный шум - голоса прохожих, стук колес, дальние звуки шарманки.
"I suppose you must work tonight, Philip?" she asked him, with a wistful expression. - Тебе, наверно, нужно работать? - грустно спросила Милдред.
"I ought, but I don't know that I must. Why, d'you want me to do anything else?" - Не мешало бы, но надо мной не каплет. А что?
"I'd like to go out for a bit. - Мне бы так хотелось пройтись.
Couldn't we take a ride on the top of a tram?" Мы не можем покататься на империале?
"If you like." - Если хочешь.
"I'll just go and put on my hat," she said joyfully. - Пойду надену шляпку,- радостно сказала она.
The night made it almost impossible to stay indoors. В такой вечер было почти невозможно усидеть дома.
The baby was asleep and could be safely left; Mildred said she had always left it alone at night when she went out; it never woke. Ребенок спал, и его спокойно можно было оставить одного; Милдред говорила, что всегда оставляла его по вечерам, когда выходила из дому,- он никогда не просыпался.
She was in high spirits when she came back with her hat on. Милдред, надев шляпу, вернулась; она была очень оживлена.
She had taken the opportunity to put on a little rouge. По случаю прогулки она чуть-чуть подрумянила щеки.
Philip thought it was excitement which had brought a faint colour to her pale cheeks; he was touched by her child-like delight, and reproached himself for the austerity with which he had treated her. Филип решил, что она порозовела от удовольствия; он был тронут ее ребяческой радостью и упрекал себя за то, что был с ней слишком суров.
She laughed when she got out into the air. Выйдя на воздух, она засмеялась.
The first tram they saw was going towards Westminster Bridge and they got on it. Первый же трамвай, который им попался, шел к Вестминстерскому мосту, и они сели.
Philip smoked his pipe, and they looked at the crowded street. Филип курил трубку; сверху они разглядывали людные улицы.
The shops were open, gaily lit, and people were doing their shopping for the next day. Магазины были открыты и ярко освещены, в них толпились покупатели.
They passed a music-hall called the Canterbury and Mildred cried out: Они проезжали мимо мюзик-холла, и Милдред воскликнула:
"Oh, Philip, do let's go there. - Ах, Филип, пойдем в мюзик-холл!
I haven't been to a music-hall for months." Я там не была целую вечность.
"We can't afford stalls, you know." - Ты ведь знаешь, партер нам теперь не по карману.
"Oh, I don't mind, I shall be quite happy in the gallery." - Все равно, мне хорошо будет и на галерке.
They got down and walked back a hundred yards till they came to the doors. Они сошли с трамвая и вернулись назад, к подъезду мюзик-холла.
They got capital seats for sixpence each, high up but not in the gallery, and the night was so fine that there was plenty of room. Им достались превосходные места по шесть пенсов - правда, далеко, но все же не на галерке, а вечер был так хорош, что народу пришло немного, и им было отлично видно.
Mildred's eyes glistened. У Милдред блестели глаза.
She enjoyed herself thoroughly. Она от души веселилась.
There was a simple-mindedness in her which touched Philip. Ее непосредственность трогала Филипа.
She was a puzzle to him. Милдред была для него загадкой.
Certain things in her still pleased him, and he thought that there was a lot in her which was very good: she had been badly brought up, and her life was hard; he had blamed her for much that she could not help; and it was his own fault if he had asked virtues from her which it was not in her power to give. Кое-какие ее черты ему по-прежнему нравились; в ней, казалось ему, немало хорошего; она не виновата, что ее скверно воспитали и жизнь у нее была нелегкая; прежде он зря осуждал ее за многое. Глупо требовать от нее добродетелей, которыми она не обладала.
Under different circumstances she might have been a charming girl. В других условиях из нее, может быть, получилась бы прелестная девушка.
She was extraordinarily unfit for the battle of life. Она совсем не приспособлена к борьбе за существование.
As he watched her now in profile, her mouth slightly open and that delicate flush on her cheeks, he thought she looked strangely virginal. Глядя теперь сбоку на ее лицо с полуоткрытым ртом и слегка порозовевшими щеками, он подумал, что она выглядит удивительно целомудренной.
He felt an overwhelming compassion for her, and with all his heart he forgave her for the misery she had caused him. Филип почувствовал к ней глубочайшую жалость и от души простил ей страдания, которые она ему причинила.
The smoky atmosphere made Philip's eyes ache, but when he suggested going she turned to him with beseeching face and asked him to stay till the end. У него заболели глаза от табачного дыма, но, когда он предложил уйти, она повернулась к нему с умоляющим видом и попросила досидеть до конца.
He smiled and consented. Он улыбнулся и не стал возражать.
She took his hand and held it for the rest of the performance. Она взяла его за руку и держала ее, пока в зале не зажгли свет.
When they streamed out with the audience into the crowded street she did not want to go home; they wandered up the Westminster Bridge Road, looking at the people. Когда они вместе с толпой зрителей вышли на людную улицу, ей все еще не хотелось домой; они пошли бродить по Вестминстер-Бридж-роуд, рассматривая прохожих.
"I've not had such a good time as this for months," she said. - Я давно не получала такого удовольствия,- сказала она.
Philip's heart was full, and he was thankful to the fates because he had carried out his sudden impulse to take Mildred and her baby into his flat. У Филипа было хорошо на душе, и он благодарил судьбу за то, что поддался внезапному порыву и взял к себе Милдред с ребенком.
It was very pleasant to see her happy gratitude. Приятно было видеть, как она радуется.
At last she grew tired and they jumped on a tram to go home; it was late now, and when they got down and turned into their own street there was no one about. Наконец она устала, они сели в трамвай; было уже поздно, и когда они сошли и свернули в свою улицу, кругом не было ни души.
Mildred slipped her arm through his. Милдред взяла его под руку.
"It's just like old times, Phil," she said. - Совсем как прежде, Фил,- сказала она.
She had never called him Phil before, that was what Griffiths called him; and even now it gave him a curious pang. Она еще никогда так его не звала. Филом называл его Гриффитс; он почувствовал, даже теперь, спустя столько времени, что его словно кольнуло.
He remembered how much he had wanted to die then; his pain had been so great that he had thought quite seriously of committing suicide. Филип помнил, как ему хотелось тогда умереть; мучения его были ужасны, и он всерьез помышлял о самоубийстве.
It all seemed very long ago. Господи, до чего же это было давно!
He smiled at his past self. Он усмехнулся, думая о том, каким был прежде.
Now he felt nothing for Mildred but infinite pity. Теперь он не испытывал к Милдред ничего, кроме беспредельной жалости.
They reached the house, and when they got into the sitting-room Philip lit the gas. Они пришли домой, и Филип зажег газ в гостиной.
"Is the baby all right?" he asked. - Спит ребенок? - спросил он.
"I'll just go in and see." - Пойду посмотрю.
When she came back it was to say that it had not stirred since she left it. Вернувшись, она сказала, что девочка даже не шевельнулась с тех пор, как она ее положила.
It was a wonderful child. Замечательный ребенок!
Philip held out his hand. Филип протянул руку.
"Well, good-night." - Ну, спокойной ночи.
"D'you want to go to bed already?" - Ты уже хочешь спать? - спросила Милдред.
"It's nearly one. - Скоро час.
I'm not used to late hours these days," said Philip. Я не привык ложиться так поздно.
She took his hand and holding it looked into his eyes with a little smile. Она взяла его руку и, задержав в своей, заглянула ему в глаза с легкой улыбкой.
"Phil, the other night in that room, when you asked me to come and stay here, I didn't mean what you thought I meant, when you said you didn't want me to be anything to you except just to cook and that sort of thing." - Фил, тогда вечером, в той комнате, помнишь, когда ты предложил мне переехать к тебе... я ведь думала совсем не то, что ты имел в виду, что, мол, я нужна тебе только для того, чтобы готовить обед и убирать комнаты...
"Didn't you?" answered Philip, withdrawing his hand. "I did." - Вот как? - переспросил Филип, отдергивая руку.- А я имел в виду именно это.
"Don't be such an old silly," she laughed. - Не будь глупышкой,- рассмеялась она.
He shook his head. Он покачал головой.
"I meant it quite seriously. - Я говорил совершенно серьезно.
I shouldn't have asked you to stay here on any other condition." Иначе я бы не предложил тебе переехать.
"Why not?" - Почему?
"I feel I couldn't. - Потому что не смог бы.
I can't explain it, but it would spoil it all." Не знаю, как тебе объяснить, но это все бы испортило.
She shrugged her shoulders. Она пожала плечами.
"Oh, very well, it's just as you choose. - Что ж, как угодно.
I'm not one to go down on my hands and knees for that, and chance it." Я не из тех, кто станет ползать перед тобой на коленях.
She went out, slamming the door behind her. И она вышла, хлопнув дверью.