Все, что вы есть. Роберт Шекли

Стандартный
Robert Sheckley Роберт Шекли
ALL THE THINGS YOU ARE Все, что вы есть
There are regulations to govern the conduct of First Contact spaceships, rules drawn up in desperation and followed in despair, for what rule can predict the effect of any action upon the mentality of an alien people? Есть правила, определяющие поведение космических кораблей Первого Контакта, правила, вызванные к жизни неудачами и заранее обреченные на неудачу, ибо какими правилами можно руководствоваться, чтобы предугадать эффект, который произведет любой ваш поступок на разум чуждых вам существ?
Jan Maarten was gloomily pondering this as he came into the atmosphere of Durell IV. Джэн Мартен угрюмо размышлял над этим, когда корабль вошел в атмосферу планеты Дюрелл IV.
He was a big, middle-aged man with thin ash-blond hair and a round worried face. Это был крупный средних лет человек с тонкими пепельно-русыми волосами и круглым озабоченным лицом.
Long ago, he had concluded that almost any rule was better than none. Еще давным-давно он пришел к убеждению, что почти всякое правило лучше, чем ничего.
Therefore he followed his meticulously, but with an ever-present sense of uncertainty and human fallibility. Поэтому он и следовал ему скрупулезно, но с всегда живущим в нем чувством возможной ошибочности своих поступков и человеческой погрешимости. Это были идеальные качества для Первого Контактора.
He circled the planet, low enough for observation, but not too low, since he didn’t want to frighten the inhabitants. Он облетел планету достаточно низко, чтобы рассмотреть ее, однако не слишком близко к поверхности, так как не имел ни малейшего желания напугать ее обитателей.
He noted the signs of a primitive-pastoral civilization and tried to remember everything he had learned in Volume 4, Projected Techniques for First Contact on So-called Primitive-pastoral Worlds, published by the Department of Alien Psychology. Налицо были все признаки примитивно-пастушеской цивилизации, и Мартен попытался вспомнить все, что он в свое время прочел в томе четвертом «Рекомендуемые приемы для вступления в Первый Контакт с так называемыми примитивно-пастушескими мирами», опубликованном Департаментом Внеземной Психологии.
Then he brought the ship down on a rocky, grass-covered plain, near a typical medium-sized village, but not too near, using the Silent Sam landing technique. Затем он посадил корабль на скалистую поросшую травой равнину близ средних размеров поселения; из осторожности Мартен приземлялся на достаточно далеком от селения расстоянии и при посадке включил систему Безмолвный Сэм.
“Prettily done,” commented Croswell, his assistant, who was too young to be bothered by uncertainties. — Превосходно проделано, — отметил его помощник Кросвелл, который был еще слишком молод, чтобы дружить с неуверенностью.
Chedka, the Eborian linguist, said nothing. He was sleeping, as usual. — Чедка, эборийский лингвист, ничего не сказал — он, как обычно, спал.
Maarten grunted something and went to the rear of the ship to run his tests. Croswell took up his post at the viewport. Мартен, что-то пробормотав, ушел в кормовой отсек делать анализы первых проб атмосферы и почвы; Кросвелл занял свой пост у смотрового люка.
“Here they come,” Croswell reported half an hour later. — Они идут к нам, — сообщил Кросвелл.
“About a dozen of them, definitely humanoidal.” — Их около дюжины, безусловно человекоподобны.
Upon closer inspection, he saw that the natives of Durell were flabby, dead-white in coloration, and deadpan in expression. Когда они подошли ближе, он увидел, что жители Дюрелла были довольно вялы, с мертвенно белой кожей и головами, напоминающими череп мертвеца.
Croswell hesitated, then added, Кросвелл, немного поколебавшись, добавил:
“They’re not too handsome.” — Не очень-то они хороши собой.
“What are they doing?” Maarten asked. — Что они делают? — спросил Мартен.
“Just looking us over,” Croswell said. — Только смотрят на нас, — ответил Кросвелл.
He was a slender young man with an unusually large and lustrous mustache which he had grown on the long journey out from Terra. Это был стройный молодой человек с необычно большими усами, которые он отрастил за время перелета с Земли.
He stroked it with the pride of a man who has been able to raise a really good mustache. И он носил их с гордостью человека, которому посчастливилось вырастить действительно хорошие усы.
“They’re about twenty yards from the ship now,” Croswell reported. — Сейчас они примерно в двадцати ярдах от корабля, — докладывал Кросвелл.
He leaned forward, flattening his nose ludicrously against the port, which was constructed of one-way glass. Croswell could look out, but no one could look in. Он наклонился вперед, смешно расплющив нос о стекло смотрового отверстия это было специальное стекло, поэтому Кросвелл мог увидеть, что творится снаружи, но никто не смог бы заглянуть внутрь корабля.
The Department of Alien Psychology had ordered the change last year, after a Department ship had botched a first contact on Carella II. Департамент Внеземной Психологии ввел это новшество в прошлом году после того, как корабль Департамента испортил Первый Контакт на Карелла II.
The Carellans had stared into the ship, become alarmed at something within, and fled. Карелляне пристально и долго глядели внутрь корабля, затем, чем-то заметно напуганные, умчались.
The Department still didn’t know what had alarmed them, for a second contact had never been successfully established. Департамент до сих пор не знал, что же. их испугало, и Второй Контакт так и не состоялся.
That mistake would never happen again. Подобная ошибка никогда больше не повторится.
“What now?” Maarten called. — Что нового? — осведомился Мартен.
“One of them’s coming forward alone. — Один из них вышел вперед.
Chief, perhaps. Вождь, наверное.
Or sacrificial offering.” А может, он намечен для жертвоприношения.
“What is he wearing?” — Во что он одет?
“He has on a—a sort of—will you kindly come here and look for yourself?” — Он одет в… что-то вроде… вы не могли бы подойти сюда и посмотреть сами?
Maarten, at his instrument bank, had been assembling a sketchy picture of Durell. У Мартена на лабораторном столе к этому времени уже лежали первые результаты проб Дюрелла.
The planet had a breathable atmosphere, an equitable climate, and gravity comparable to that of Earth. Планета обладала атмосферой, вполне пригодной для дыхания, приемлемым климатом и силой тяжести, приблизительно равной земной.
It had valuable deposits of radioactives and rare metals. Запасы радиоактивных и редких металлов, судя по всему, были весьма значительны.
Best of all, it tested free of the virulent microorganisms and poisonous vapors which tended to make a Contacter’s life feverishly short. Но самое главное уже сейчас было ясно, что планета абсолютно свободна от вирулентных микроорганизмов, которые делали жизнь Контактера столь немыслимо короткой.
Durell was going to be a valuable neighbor to Earth, provided the natives were friendly—and the Contacters skillful. Одним словом, Дюрелл обещал быть ценным соседом для Земли, если население его будет настроено дружелюбно — а последнее зависело от того, насколько были искусны Контактеры.
Maarten walked to the viewport and studied the natives. Мартен подошел к смотровому люку и изучающе осматривал дюреллян.
“They are wearing pastel clothing. — Их одежда напоминает одежду пастухов.
We shall wear pastel clothing.” Мы наденем такую же.
“Check,” said Croswell. — Есть! — сказал Кросвелл.
“They are unarmed. — Они безоружны.
We shall go unarmed.” Мы тоже выйдем без оружия.
“Roger.” — Слушаюсь!
“They are wearing sandals. — Они обуты в сандалии.
We shall wear sandals as well.” Мы также будем носить сандалии.
“To hear is to obey.” — Будет исполнено!
“I notice they have no facial hair,” Maarten said, with the barest hint of a smile. — Кажется, на лице у них нет растительности, — с легкой улыбкой сказал Мартен.
“I’m sorry, Ed, but that mustache—” — Мне жаль, Эд, но эти усы…
“Not my mustache!” Croswell yelped, quickly putting a protective hand over it. — Только не мои усы! — воскликнул Кросвелл, стремительно прикрыв их рукой.
“I’m afraid so.” — Боюсь, что это придется сделать!
“But, Jan, I’ve been six months raising it!” — Но, Джэн, ведь я растил их целых шесть месяцев!
“It has to go. — И все же придется их убрать.
That should be obvious.” Это очевидно.
“I don’t see why,” Croswell said indignantly. — Я не вижу причин, — непримиримо заявил Кросвелл.
“Because first impressions are vital. — Вы же знаете, что первые впечатления самые стойкие.
When an unfavorable first impression has been made, subsequent contacts become difficult, sometimes impossible. Если они неблагоприятны, то последующие Контакты затруднены, иногда невозможны.
Since we know nothing about these people, conformity is our safest course. We try to look like them, dress in colors that are pleasing, or at least acceptable to them, copy their gestures, interact within their framework of acceptance in every way—” Мы ничего не знаем об этих людях. Поэтому наш единственный надежный путь попытаться понравиться им: оденемся в цвета, которые им приятны, пли, по крайней мере, не раздражают, скопируем их жесты, будем общаться с ними в рамках их восприятия во всех аспектах…
“All right, all right,” Croswell said. — Хорошо, хорошо, — прервал его Кросвелл.
“I suppose I can grow another on the way back.” — Надеюсь, что смогу отрастить усы на обратном пути.
They looked at each other; then both began laughing. Croswell had lost three mustaches in this manner. Они переглянулись и затем оба рассмеялись: Кросвелл таким образом потерял три пары усов.
While Croswell shaved, Maarten stirred their linguist into wakefulness. Пока Кросвелл брился, Мартен приводил в чувство корабельного лингвиста.
Chedka was a lemur-like humanoid from Eboria IV, one of the few planets where Earth maintained successful relations. Чедка, лемуроподобный гуманоид, был родом с Эбориа IV- одной из немногих планет, с которой Земля наладила отличные отношения.
The Eborians were natural linguists, aided by the kind of associative ability found in nuisances who supply words in conversation—only the Eborians were always right. Эбориане были прирожденными лингвистами благодаря особого рода ассоциативной способности в хаосе звуков любого чужого языка поразительно верно находить эборианские эквиваленты.
They had wandered over a considerable portion of the Galaxy in their time and might have attained quite a place in it were it not that they needed twenty hours sleep out of twenty-four. Они в свое время исследовали значительную часть Галактики и могли бы занимать в ней подобающее им место, если бы не должны были спать двадцать часов из двадцати четырех.
Croswell finished shaving and dressed in pale green coveralls and sandals. Кросвелл кончил бриться, надел бледно-зеленый балахон у сандалии.
All three stepped through the degermifier. Maarten took a deep breath, uttered a silent prayer and opened the port. Все трое прошли в дезинфекционную камеру; Мартен глубоко вздохнул и открыл люк.
A low sigh went up from the crowd of Durellans, although the chief—or sacrifice—was silent. Слабый вздох пробежал по толпе дюреллян, но их вождь (или жертва) безмолвствовал.
They were indeed humanlike, if one overlooked their pallor and the gentle sheep-like blandness of their features—features upon which Maarten could read no trace of expression. Все они, безусловно, были очень похожи на людей, если не обращать внимания на их необычную бледность и мягкую нежность черт лица, в которых Мартен не мог прочесть никакого выражения.
“Don’t use any facial contortions,” Maarten warned Croswell. — Постарайтесь сделать безразличное лицо, — предупредил Мартен Кросвелла.
Slowly they advanced until they were ten feet from the leading Durellan. Они медленно пошли вперед, пока не оказались футах в десяти от переднего дюреллянина.
Then Maarten said in a low voice, Мартен довольно тихо сказал:
“We come in peace.” «Мы пришли с миром».
Chedka translated, then listened to the answer, which was so soft as to be almost undecipherable. Чедка перевел, затем выслушал ответ, который прозвучал так тихо и нежно, что, казалось, произносился почти без дыхания.
“Chief says welcome,” Chedka reported in his economical English. — Вождь сказал? «Добро пожаловать», — перевел Чедка на своем упрощенном английском.
“Good, good,” Maarten said. — Превосходно, превосходно, — обрадовался Мартен.
He took a few more steps forward and began to speak, pausing every now and then for translation. Он сделал еще несколько шагов вперед и стал говорить с небольшими паузами, чтобы дать возможность перевести свою речь.
Earnestly, and with extreme conviction, he intoned Primary Speech BB-32 (for humanoid, primitive-pastoral, tentatively nonaggressive aliens). Искренне и с горячим убеждением он произносил Первое Обращение ББ-32 (для человекоподобных примитивно-пастушеской цивилизации, предположительно невраждебных человечеству).
Even Croswell, who was impressed by very little, had to admit it was a fine speech. Даже Кросвелл, человек мало впечатлительный, признал в душе, что это была прекрасная речь.
Maarten said they were wanderers from afar, come out of the Great Nothingness to engage in friendly discourse with the gentle people of Durell. Мартен говорил, что они, пришельцы издалека, прилетели из Великого Ничто, дабы вступить в дружеские связи с благородным народом Дюрелла.
He spoke of green and distant Earth, so like this planet, and of the fine and humble people of Earth who stretched out hands in greeting. Он рассказывал о далекой цветущей Земле, так поразительно похожей на эту планету, о прекрасных и скромных людях Земли, простирающих в приветствии к ним свои руки.
He told of the great spirit of peace and cooperation that emanated from Earth, of universal friendship, and many other excellent things. Он говорил о великой идее мира и сотрудничества, о всеобщей дружбе и о многих других прекрасных вещах.
Finally he was done. Наконец он кончил.
There was a long silence. Наступило долгое молчание.
“Did he understand it all?” Maarten whispered to Chedka. — Он все понял? — шепотом спросил Мартен у лингвиста.
The Eborian nodded, waiting for the chiefs reply. Эборианин кивнул п ждал ответа вождя.
Maarten was perspiring from the exertion and Croswell couldn’t stop nervously fingering his newly shaven upper lip. У Мартена перехватило дыхание от волнения, а Кросвелл нервно поглаживал непривычно гладкую верхнюю губу.
The chief opened his mouth, gasped, made a little half turn, and collapsed to the ground. Вождь открыл рот, судорожно вздохнул, сделал какое-то движение в сторону и рухнул на землю.
It was an embarrassing moment and one uncovered by any amount of theory. Это был неожиданный поворот в событиях, и никакими правилами он не предусматривался.
The chief didn’t rise; apparently it was not a ceremonial fall. As a matter of fact, his breathing seemed labored, like that of a man in a coma. Вождь не вставал, может быть, это было церемониальное падение, но в то же время дыхание его, казалось, было затруднено, как будто он был в глубоком обмороке.
Under the circumstances, the Contact team could only retreat to their ship and await further developments. При таких обстоятельствах группа Контакта вынуждена была вернуться на корабль и ожидать дальнейших событий.
Half an hour later, a native approached the ship and conversed with Chedka, keeping a wary eye on the Earthmen and departing immediately. Через полчаса дюреллянин подошел к кораблю, переговорил с Чедкой, опасливо косясь на землян, и немедленно удалился.
“What did he say?” — Что он сообщил? — спросил Кросвелл.
Croswell asked. “Chief Moreri apologizes for fainting,” Chedka told them. “He said it was inexcusably bad manners.” — Вождь Морери приносит извинения за свой обморок, — > перевел Чедка, — он сказал, это было непростительно.
“Ah!” Maarten exclaimed. — Ax! — воскликнул Мартен.
“His fainting might help us, after all—make him eager to repair his ‘impoliteness.’ Just as long as it was a fortuitous circumstance, unrelated to us—” — Да ведь этот обморок может нам помочь. Поскольку он был вызван независящими от нас обстоятельствами, дюрелляне сделают все, чтобы искупить свою невежливость.
“Not,” Chedka said. — Нет, — сказал Чедка.
“Not what?” — Что нет?
“Not unrelated,” the Eborian said, curling up and going to sleep. — Не независящими, — ответил эборианин, укладываясь и начиная засыпать.
Maarten shook the little linguist awake. Мартен тряс лингвиста, не давая ему уснуть:
“What else did the chief say? — Что еще сказал вождь?
How was his fainting related to us?” Каким образом на его обморок повлияли мы?
Chedka yawned copiously. Чедка широко зевнул
“The chief was very embarrassed. — Вождь был очень смущен.
He faced the wind from your mouth as long as he could, but the alien odor—” В его лицо дул ветер из вашего рта; он терпел так долго, как мог, но невыносимый запах…
“My breath?” Maarten asked. “My breath knocked him out?” — Мое дыхание, — спросил Мартен, — мое дыхание уложило его?
Chedka nodded, giggled unexpectedly and went to sleep. Чедка кивнул, неожиданно хихикнул и заснул.
Evening came, and the long dim twilight of Durell merged imperceptibly into night. Пришел вечер, и долгие тусклые сумерки Дюрелла незаметно перешли в ночь.
In the village, cooking fires glinted through the surrounding forest and winked out one by one. В селении сквозь окружающий лес мерцали и как бы подмигивали костры.
But lights burned within the spaceship until dawn. В корабле огни не гасли до зари.
And when the sun rose, Chedka slipped out of the ship on a mission into the village. Потом, когда взошло солнце, Чедка вышел из корабля и направился в поселок.
Croswell brooded over his morning coffee, while Maarten rummaged through the ship’s medicine chest. Кросвелл задумчиво сидел за утренним кофе, Мартен искал что-то в корабельной аптечке.
“It’s purely a temporary setback,” Croswell was saying hopefully. — Я думаю, это всего лишь временное затруднение, — с надеждой в голосе сказал Кросвелл.
“Little things like this are bound to happen. — Такие мелочи всегда могут случиться.
Remember that time on Dingoforeaba VI—” Помните один раз на Дингофорибе IV…
“It’s little things that close planets forever,” Maarten said. — Эти мелочи могут закрыть для нас планету навсегда, — ответил Мартен.
“But how could anyone possibly guess—” — Но как мог кто-нибудь предусмотреть…
“I should have foreseen it,” Maarten growled angrily. — Я должен был предвидеть это, — сердито проворчал Мартен.
“Just because our breath hasn’t been offensive anywhere else—here it is!” — Ведь только потому, что наше дыхание нигде не производило такого эффекта… вот они!
Triumphantly he held up a bottle of pink tablets. Он с торжеством показал склянку с ярко-розовыми таблетками.
“Absolutely guaranteed to neutralize any breath, even that of a hyena. — Гарантируют абсолютную нейтральность дыхания даже гиены.
Have a couple.” Возьмите пару.
Croswell accepted the pills. Кросвелл взял пилюли и спросил:
“Now what?” — Что дальше?
“Now we wait until—aha! — Теперь мы подождем, пока… ага!
What did he say?” Что он сказал?
Chedka slipped through the entry port, rubbing his eyes. Чедка вошел в корабль, потирая глаза:
“The chief apologizes for fainting.” — Вождь приносит извинения за обморок.
“We know that. What else?” — Это мы знаем, — ответил Мартен, — что еще?
“He welcomes you to the village of Lannit at your convenience. — Он приглашает вас в селение Ланнит, когда вам будет удобно.
The chief feels that this incident shouldn’t alter the course of friendship between two peace-loving, courteous peoples.” Вождь считает, этот инцидент не может разрушить дружеские связи между двумя благородными народами, любящими мир.
Maarten sighed with relief. Мартен с облегчением вздохнул.
He cleared his throat and asked hesitantly, Он откашлялся и немного нерешительно спросил:
“Did you mention to him about the forthcoming ah—improvement in our breaths?” — Вы сказали ему, что в дальнейшем… гмм… наше дыхание станет лучше…
“I assured him it would be corrected,” Chedka said, “although it never bothered me.” — Я заверил его, это будет исправлено, — сказал Чедка, — хотя меня это никогда не тревожило.
“Fine, fine. — Прекрасно, прекрасно.
We will leave for the village now. Мы отправимся в селение немедленно.
Perhaps you should take one of these pills?” Может, вы тоже возьмете эти таблетки?
“There’s nothing wrong with my breath,” the Eborian said complacently. — Нет ничего плохого в моем дыхании. — с вежливой настойчивостью сказал эборианин.
They set out at once for the village of Lannit. И они сразу же отправились в селение Ланнит.
When one deals with a primitive-pastoral people, one looks for simple but highly symbolic gestures, since that is what they understand best. — Когда имеешь дело с примитивно-пастушескими племенами, нужно, гласит инструкция, как можно больше употреблять простых, но величественных, символических жестов — это наиболее им понятно.
Imagery! Образность!
Clear-cut and decisive parallels! Четкие и убедительные параллели!
Few words but many gestures! Those were the rules in dealing with primitive-pastorals. Немного слов и побольше жестов!
As Maarten approached the village, a natural and highly symbolic ceremony presented itself. По мере того как они подходили к селению, перед Мартеном все более ясно вырисовывался естественный и глубоко символичный план предстоящей встречи.
The natives were waiting in their village, which was in a clearing in the forest. Separating forest from village was a dry stream bed, and across that bed was a small stone bridge. Дюрелляне ждали их на краю поселка, неподалеку от маленького каменного моста, перекинувшегося через высохший поток.
Maarten advanced to the center of the bridge and stopped, beaming benignly on the Durellans. Мартен остановился на середине моста и некоторое время с сияющей улыбкой взирал на дюреллян.
When he saw several of them shudder and turn away, he smoothed out his features, remembering his own injunction on facial contortions. Когда он заметил, что некоторые из них вздрогнули и повернули обратно, он быстро погасил улыбку, вспомнив свои собственные указания относительно лицевых мускулов.
He paused for a long moment. Потом после продолжительной паузы Мартен начал речь.
“What’s up?” — Господи, твоя воля!
Croswell asked, stopping in front of the bridge. Что это еще? — воскликнул Кросвелл, внезапно остановившись перед мостом.
In a loud voice, Maarten cried, Громким голосом Мартен возвещал:
“Let this bridge symbolize the link, now eternally forged, that joins this beautiful planet with—” Croswell called out a warning, but Maarten didn’t know what was wrong. He stared at the villagers; they had made no movement. — Пусть этот мост послужит символом прочной цепи, которая свяжет вашу прекрасную планету… — Кросвелл что-то кричал ему, но Мартен ничего не мог понять; дюрелляне не двигались.
“Get off the bridge!” Croswell shouted. — Сойдите с моста! — заорал Кросвелл.
But before Maarten could move, the entire structure had collapsed under him and he fell bone-shakingly into the dry stream. Но прежде чем Мартен успел сделать хоть одно движение, каменная глыба под ним осела и с грохотом рухнула в сухое ложе потока.
“Damnedest thing I ever saw,” Croswell said, helping him to his feet. — Самая проклятая чертовщина, которую я когда-либо видел, — сказал Кросвелл, помогая ему встать на ноги.
“As soon as you raised your voice, the stone began to pulverize. — Как только вы возвысила свой голос, мост стал дрожать.
Sympathetic vibration, I imagine.” Симпатичная такая дрожь!
Now Maarten understood why the Durellans spoke in whispers. Теперь Мартен понял, почему дюрелляне говорили шепотом.
He struggled to his feet, then groaned and sat down again. Он с трудом встал на ноги, охнул и снова сел.
“What’s wrong?” Croswell asked. — Что случилось? — спросил Кросвелл.
“I seem to have wrenched my ankle,” Maarten said miserably. — Я, кажется, вывихнул ногу, — с болезненной гримасой сказал Мартен.
Chief Moreri came up, followed by twenty or so villagers, made a short speech and presented Maarten with a walking stick of carved and polished black wood. Вождь Морери подошел к ним с группой человек в двадцать и, произнеся краткую речь, преподнес Мартену резной посох из полированного черного дерева.
“Thanks,” Maarten muttered, standing up and leaning gingerly on the cane. — Благодарю, — молвил Мартен, вставая и осторожно опираясь на посох.
“What did he say?” he asked Chedka. — Что сказал вождь? — спросил он у Чедка.
“The chief said that the bridge was only a hundred years old and in good repair,” Chedka translated. — Вождь сказал, мосту было лишь около ста лет, и он в хорошем состоянии, перевел Чедка.
“He apologizes that his ancestors didn’t build it better.” — Он приносит извинения за то, что его подданные не сделали мост более прочным.
“Hmm,” Maarten said. — Гм-м…
“And the chief says that you are probably an unlucky man.” — И еще вождь сказал, что вы, наверное, неудачливый человек.
He might be right, Maarten thought. — Может, он и прав, — подумал Мартен.
Or perhaps Earthmen were just a fumbling race. Или земляне были такой уже неудачливой расой.
For all their good intentions, population after population feared them, hated them, envied them, mainly on the basis of unfavorable first impressions. Несмотря на все их добрые намерения, планета за планетой либо боялась их, либо ненавидела, либо завидовала им — и все это, в основном, из-за неблагоприятных первых впечатлений.
Still, there seemed to be a chance here. What else could go wrong? Впрочем, здесь, кажется, был еще шанс — ну что они еще могли натворить?
Forcing a smile, then quickly erasing it, Maarten limped into the village beside Moreri. Принужденно улыбнувшись, но тут же быстро исправив эту ошибку, Мартен, прихрамывая, вошел в селение Ланнит вместе с Морери.
Technologically, the Durellan civilization was of a low order. A limited use had been made of wheel and lever, but the concept of mechanical advantage had been carried no further. There was evidence of a rudimentary knowledge of plane geometry and a fair idea of astronomy. В техническом отношении дюрелльская цивилизация была на низком уровне: ограниченное использование колеса и рычага, зачаточные знания планиметрии и значительные астрономические познания.
Artistically, however, the Durellans were adept and surprisingly sophisticated, particularly in wood carving. Но в эстетическом отношении дюрелляне были исключительно высокоразвиты. Искусство находилось на очень высоком уровне. Особенно искусны дюрелляне были в резьбе по дереву.
Even the simplest huts had bas-relief panels, beautifully conceived and executed. Даже простые хижины украшались большими барельефами-панно, превосходно задуманными и исполненными.
“Do you think I could take some photographs?” Croswell asked. — Как вы думаете, мог бы я сделать несколько снимков? — спросил Кросвелл.
“I see no reason why not,” Maarten said. — Не вижу причин, отчего бы вам этого не сделать, — сказал Мартен.
He ran his fingers lovingly over a large panel, carved of the same straight-grained black wood that formed his cane. Он любовно поглаживал рукой большое панно из того же самого черного дерева, что и его посох.
The finish was as smooth as skin beneath his fingertips. Полированная поверхность была гладка, как кожа на кончиках пальцев.
The chief gave his approval and Croswell took photographs and tracings of Durellan home, market and temple decorations. С одобрения вождя Кросвелл сделал несколько снимков фасада дома, рынка и богато украшенного храма.
Maarten wandered around, gently touching the intricate bas-reliefs, speaking with some of the natives through Chedka, and generally sorting out his impressions. В это время Мартен бродил по селению, осторожно притрагиваясь к сложнейшим барельефам, как бы желая удостовериться в их реальности, поговорил с несколькими дюреллянами, одним словом, собирал впечатления.
The Durellans, Maarten judged, were highly intelligent and had a potential comparable to that of Homo sapiens. Дюрелляне, решил он, были, безусловно, высокоразумной расой, и в этом отношении их можно было сравнивать с Homo sapiens.
Their lack of a defined technology was more the expression of a cooperation with nature rather than a flaw in their makeup. Их пробел в развитии техники был скорее выражением тесного сотрудничества с природой, чем признаком отсталости.
They seemed inherently peace-loving and nonaggressive—valuable neighbors for an Earth that, after centuries of confusion, was striving toward a similar goal. Они выглядели от природы миролюбивыми и неагрессивными неоценимые соседи для Земли, до этого веками сотрясаемой волнениями и смутами и теперь так страстно стремящейся к миру.
This was going to be the basis of his report to the Second Contact Team. With it, he hoped to be able to add, A favorable impression seems to have been left concerning Earth. No unusual difficulties are to be expected. Все это должно было в его будущем отчете послужить хорошей основой для Второго Контакта.
Chedka had been talking earnestly with Chief Moreri. Now, looking slightly more wide awake than usual, he came over and conferred with Maarten in a hushed voice. Чедка о чем-то оживленно беседовал с Морери, затем, менее сонный, чем обычно, он подошел к Мартену и вполголоса переговорил с ним.
Maarten nodded, keeping his face expressionless, and went over to Croswell, who was snapping his last photographs. Мартен утвердительно кивнул, сохраняя на лице бесстрастную маску, и прошел к Кросвеллу, который дощелкивал последние кадры.
“All ready for the big show?” Maarten asked. — Вы готовы к большому параду?
“What show?” — Какому параду?
“Moreri is throwing a feast for us tonight,” Maarten said. — Морери вечером устраивает в честь нас пир, — сказал Мартен.
“Very big, very important feast. a final gesture of good will and all that.” — Очень большое, очень важное событие. Последний жест доброй воли после всего, что произошло.
Although his tone was casual, there was a gleam of deep satisfaction in his eyes. Хотя его голос звучал обычно, в глазах горел довольный огонек.
Croswell’s reaction was more immediate. Реакция Кросвелла была более непосредственной и мгновенной:
“Then we’ve made it! — Ну вот мы и добились своего!
The contact is successful!” Контакт удался!
Behind him, two natives shook at the loudness of his voice and tottered feebly away. Позади него два дюреллянина рухнули без чувств, сраженные громом его голоса.
“We’ve made it,” Maarten whispered, “if we watch our step. — Да, Контакт будет успешен, если мы будем следить за каждым своим шагом, — прошептал Мартен.
They’re a fine, understanding people—but we do seem to grate on them a bit.” — Они замечательный, превосходно понимающий все народ, но мы, кажется, их немного раздражаем.
By evening, Maarten and Croswell had completed a chemical examination of the Durellan foods and found nothing harmful to humans. Вечером Мартен и Кросвелл закончили химическое исследование дюреллянской пищи — она была абсолютно безвредна.
They took several more pink tablets, changed coveralls and sandals, bathed again in the degermifier, and proceeded to the feast. Они взяли побольше розовых таблеток, сменили одежду и сандалии, прошли через дезинфекционную камеру и отправились на пир.
The first course was an orange-green vegetable that tasted like squash. Первым блюдом были оранжево-зеленоватые плоды, вкусом напоминающие тыкву.
Then Chief Moreri gave a short talk on the importance of intercultural relations. Потом вождь Морери произнес краткую речь о важности сотрудничества разных культур.
They were served a dish resembling rabbit and Croswell was called upon to give a speech. Подали блюдо, напоминавшее кролика, и Кросвелл попросил слова.
“Remember,” Maarten whispered, “whisper!” — Помните, — прошептал Мартен, — только шепотом.
Croswell stood up and began to speak. Кросвелл встал.
Keeping his voice down and his face blank, he began to enumerate the many similarities between Earth and Durell, depending mainly on gestures to convey his message. Сдерживая голос и сохраняя неподвижным лицо, он начал перечислять бесчисленные достоинства Земли и Дюрелла, стремясь донести содержание своей речи в основном жестами.
Chedka translated. Чедка переводил.
Maarten nodded his approval. Мартен одобрительно кивал.
The chief nodded. Вождь кивал.
The feasters nodded. Пирующие кивали.
Croswell made his last points and sat down. Наконец Кросвелл сел.
Maarten clapped him on the shoulder. Мартен, обняв его за плечи, прошептал:
“Well done, Ed. — Хорошо сделано, Эд.
You’ve got a natural gift for—what’s wrong?” Это настоящий подарок… Господи, что это?
Croswell had a startled and incredulous look on his face. “Look!” Maarten turned. Эап Кросвелл вздрогнул и с отчаянием взглянул на пирующих.
The chief and the feasters, their eyes open and staring, were still nodding. Вождь и пирующие сидели с вытаращенными глазами и кивали.
“Chedka!” Maarten whispered. “Speak to them!” — Чедка, — шепнул Мартен, — скажите им что-нибудь!
The Eborian asked the chief a question. Эборианин задал вождю какой-то вопрос.
There was no response. The chief continued his rhythmic nodding. Ответа не последовало — вождь продолжал ритмично покачиваться.
“Those gestures,” Maarten said. — Это жесты! — воскликнул Мартен.
“You must have hypnotized them!” — Вы, должно быть, загипнотизировали их.
He scratched his head, then coughed once, loudly. Он энергично тряхнул головой, громко вскрикнув.
The Durellans stopped nodding, blinked their eyes and began to talk rapidly and nervously among themselves. Дюрелляне сразу очнулись, переглянувшись, начали быстро и возбужденно переговариваться.
“They say you’ve got some strong powers,” Chedka translated at random. “They say that aliens are pretty queer people and doubt if they can be trusted.” — Они говорят, вы обладаете какой-то странной и могущественной силой, изредка переводил Чедка, — они говорят, пришельцы1 слишком подвижны, и сомневаются, можно ли им доверять.
“What does the chief say?” Maarten asked. — Что говорит вождь?
“The chief believes you’re all right. He is telling them that you meant no harm.” — Вождь уверен, вы не хотели зла.
“Good enough. — Хоть это-то хорошо, — сказал Мартен.
Let’s stop while we’re ahead.” — Надо уходить, пока не поздно.
He stood up, followed by Croswell and Chedka. Они встали.
“We are leaving now,” he told the chief in a whisper, “but we beg permission for others of our kind to visit you. — Мы покидаем вас, — шепотом обратился Мартен к вождю, — но просим позволения для других с нашей планеты посетить вас.
Forgive the mistakes we have made; they were due only to ignorance of your ways.” Забудьте ошибки, которые мы сделали, они объясняются лишь нашим незнанием.
Chedka translated, and Maarten went on whispering, his face expressionless, his hands at his sides. Чедка переводил, и Мартен продолжал шептать, лицо его было бесстрастно, руки прижаты к бокам.
He spoke of the oneness of the Galaxy, the joys of cooperation, peace, the exchange of goods and art, and the essential solidarity of all human life. Он говорил о единстве Галактики, о радостях совместного труда, о мире, о неизбежной сплоченности всего человечества.
Moreri, though still a little dazed from the hypnotic experience, answered that the Earthmen would always be welcome. Морери, хотя еще и не совсем пришел в себя после гипнотического сеанса, ответил, что земляне всегда встретят здесь радушный прием.
Impulsively, Croswell held out his hand. Кросвелл в порыве благодарности протянул ему свою руку.
The chief looked at it for a moment, puzzled, then took it, obviously wondering what to do with it and why. Вождь поглядел на нее, чем-то озадаченный, потом взял руку, пытаясь догадаться, что с ней делать.
He gasped in agony and pulled his hand back. They could see deep burns blotched red against his skin. Через секунду он, задыхаясь, резко отдернул свою руку, и все могли видеть на коже глубокие ожоги.
“What could have—” — Что же это…
“Perspiration!” Maarten said. — Пот! — воскликнул Мартен.
“It’s an acid. — В нем кислота.
Must have an almost instantaneous effect upon their particular makeup. Let’s get out of here.” Должно быть, она оказывает почти мгновенное действие на их нежную кожу.
The natives were milling together and they had picked up some stones and pieces of wood. Дюрелляне столпились, среди них происходило какое-то волнение, у некоторых в руках появились камни и палки.
The chief, although still in pain, was arguing with them, but the Earthmen didn’t wait to hear the results of the discussion. They retreated to their ship, as fast as Maarten could hobble with the help of his cane. Вождь, по-видимому, жестоко страдал от боли, но все же старался в чем-то убедить своих подданных. Земляне не стали дожидаться окончания этой дискуссии и поспешили на корабль так быстро, как мог Мартен идти с помощью посоха.
The forest was dark behind them and filled with suspicious movements. Лес темнел позади, в нем чувствовалось какое-то подозрительное движение.
Out of breath, they arrived at the spaceship. Задыхаясь, они добрались до корабля.
Croswell, in the lead, sprawled over a tangle of grass and fell headfirst against the port with a resounding clang. Кросвелл, прибежавший первым, споткнулся о травянистую кочку и упал почти у самого люка, разразившись проклятиями.
“Damn!” he howled in pain. — О, дьявол! — он сморщился от боли.
The ground rumbled beneath them, began to tremble and slide away. Почва вдруг задрожала под ним и поползла в сторону.
“Into the ship!” Maarten ordered. — В корабль! — приказал Мартен.
They managed to take off before the ground gave way completely. Они сумели убраться с планеты, прежде чем земля окончательно разверзлась.
“It must have been sympathetic vibration again,” Croswell said, several hours later, when the ship was in space. “But of all the luck—to be perched on a rock fault!” — Это опять, должно быть, та симпатичная вибрация, — сказал Кросвелл несколькими часами позднее, когда корабль уже летел в свободном пространстве.
Maarten sighed and shook his head. Мартен вздохнул и покачал головой:
“I really don’t know what to do. — Прямо не знаю, что делать.
I’d like to go back, explain to them but—” Хотелось бы вернуться и объяснить им, но…
“We’ve outlived our welcome,” Croswell said. — Мы и так оставались дольше, чем следовало, — сказал Кросвелл.
“Apparently. — Пожалуй.
Blunders, nothing but blunders. Грубейшие ошибки, одна за другой.
We started out badly, and everything we did made it worse.” Мы начали плохо, а все, что делали потом, было еще хуже.
“It is not what you do,” Chedka explained in the most sympathetic voice they had ever heard him use. “It’s not your fault. — Это не оттого, что вы делали, — объяснил Чедка самым приятным голосом, который они когда-либо слышали от него, — это не ваша вина.
It’s what you are.” Это оттого, что вы есть вы.
Maarten considered that for a moment. Мартен на минуту задумался:
“Yes, you’re right. — Да, вы правы.
Our voices shatter their land, our expressions disgust them, our gestures hypnotize them, our breath asphyxiates them, our perspiration burns them. Наши голоса сотрясают их почву, наши жесты гипнотизируют их, наше дыхание их душит, наш пот их обжигает.
Oh, Lord!” О боже!
“Lord, Lord,” Croswell agreed glumly. — Боже, боже, — угрюмо проворчал Кросвелл.
“We’re living chemical factories—only turning out poison gas and corrosives exclusively.” — Мы настоящая живая химическая фабрика: только и знаем, что выделяем ядовитый газ да первоклассно обжигаем.
“But that is not all you are,” Chedka said. — Но это не все, что вы есть, — сказал Чедка.
“Look.” — Смотрите!
He held up Maarten’s walking stick. Он протянул Мартену его посох.
Along the upper part, where Maarten had handled it, long-dormant buds had burst into pink and white flowers, and their scent filled the cabin. Часть посоха, там где он касался рукой, расцвела; долго спавшие почки пробудились и превратились в розовые и белые цветы — их запах заполнял кабину.
“You see?” Chedka said. — Вы видите?
“You are this, also.” Вы еще и это также.
“That stick was dead,” Croswell mused. — Эта палка была мертва, — задумчиво промолвил Кросвелл.
“Some oil in our skin, I imagine.” Maarten shuddered. — Некоторое количество жира на нашей коже, я думаю… Мартен вздрогнул:
“Do you suppose that all the carvings we touched—the huts—the temple—” — Значит, вы думаете, что все изделия из дерева, к когорым мы притрагивались: резные панно, хижины, храм…
“I should think so,” Croswell said. — Да, я думаю, это так, — ответил Кросвелл.
Maarten closed his eyes and visualized it, the sudden bursting into bloom of the dead, dried wood. Мартен закрыл глаза и отчетливо представил себе внезапно превратившееся в цветущий сад мертвое дерево.
“I think they’ll understand,” he said, trying very hard to believe himself. “It’s a pretty symbol and they’re quite an understanding people. Я думаю, они поймут, — сказал он, больше всего Стараясь убедить самого себя, — это прекрасный символ, а они очень понятливый народ.
I think they’ll approve of—well, at least some of the things we are.” Я думаю, им придется по душе… ну, хотя бы ничтожная часть того, что мы есть.

Также на сайте