Лавка миров. Роберт Шекли

Стандартный
Robert Sheckley Роберт Шекли
THE STORE OF THE WORLDS Лавка миров
Mr. Wayne came to the end of the long, shoulder-high mound of gray rubble, and there was the Store of the Worlds. Добравшись до конца длинной, доходившей до плеч гряды серого щебня, Уэйн очутился перед Лавкой миров.
It was exactly as his friends had described; a small shack constructed of bits of lumber, parts of cars, a piece of galvanized iron and a few rows of crumbling bricks, all daubed over with a watery blue paint. Он сразу узнал ее по описаниям друзей. Это была маленькая лачуга, сооруженная из поломанных досок, листа оцинкованного железа, остатков автомобильного кузова и потрескавшихся кирпичей. Снаружи все это было неровно вымазано бледно-голубой краской.
Mr. Wayne glanced back down the long lane of rubble to make sure he hadn’t been followed. Уэйн оглянулся на длинную каменистую тропку, чтобы убедиться, что за ним никто не следит.
He tucked his parcel more firmly under his arm; then, with a little shiver at his own audacity, he opened the door and slipped inside. При мысли о собственной дерзости его бросило в жар. Он крепче зажал в руках сверток, открыл дверь и быстро прошел внутрь.
“Good morning,” the proprietor said. — Доброе утро, — сказал хозяин.
He, too, was exactly as described; a tall, crafty-looking old fellow with narrow eyes and a downcast mouth. Он тоже был именно таким, каким его описывали: высокий старик с хитро прищуренными глазами и угрюмым ртом.
His name was Tompkins. Звали его Томпкинс.
He sat in an old rocking chair, and perched on the back of it was a blue and green parrot. Он восседал в древней качалке, на спинке которой примостился сине-зеленый попугай.
There was one other chair in the store, and a table. В лавке были еще стул и стол.
On the table was a rusted hypodermic. На столе лежал заржавленный шприц.
“I’ve heard about your store from friends,” Mr. Wayne said. — Я узнал о вашей лавке от друзей, — сказал Уэйн.
“Then you know my price,” Tompkins said. — Тогда вам известно, сколько я беру, — сказал Томпкинс.
“Have you brought it?” — Принесли?
“Yes,” said Mr. Wayne, holding up his parcel. — Да, — сказал Уэйн, приподняв сверток.
“But I want to ask first—” — Но я хотел бы узнать…
“They always want to ask,” Tompkins said to the parrot, who blinked. — Все они одинаковы, — сказал Томпкинс, обращаясь к попугаю. Попугай мигнул.
“Go ahead, ask.” — Валяйте, спрашивайте.
“I want to know what really happens.” — Мне хотелось бы знать, что на самом деле происходит в это время.
Tompkins sighed. Томпкинс вздохнул:
“What happens is this. — Происходит вот что.
You pay me my fee. Вы мне платите.
I give you an injection which knocks you out. Я делаю вам укол, от которого вы засыпаете.
Then, with the aid of certain gadgets which I have in the back of the store, I liberate your mind.” Затем с помощью кое-каких приспособлений, которые у меня за стеной, я освобождаю ваше сознание.
Tompkins smiled as he said that, and his silent parrot seemed to smile, too. Кончив, Томпкинс усмехнулся, и Уэйну показалось, что его молчаливый попугай тоже усмехнулся.
“What happens then?” Mr. Wayne asked. — А потом?
“Your mind, liberated from its body, is able to choose from the countless probability-worlds which the Earth casts off in every second of its existence.” — Ваше сознание, освобожденное от тела, сможет выбрать любой из бесчисленных миров-вероятностей, которые постоянно существуют вместе с Землей.
Grinning now, Tompkins sat up in his rocking chair and began to show signs of enthusiasm. Широко улыбнувшись, Томпкинс приподнялся в своей качалке. В его голосе послышалось вдохновение.
“Yes, my friend, though you might not have suspected it, from the moment this battered Earth was born out of the sun’s fiery womb, it cast off its alternate-probability worlds. — Да, да, мой друг, хотя вы, наверное, и не подозревали этого, наша потрепанная Земля с момента своего рождения из огненного чрева Солнца сама начала порождать альтернативные миры-вероятности.
Worlds without end, emanating from events large and small; every Alexander and every amoeba creating worlds, just as ripples will spread in a pond no matter how big or how small the stone you throw. Любые крупные или ничтожные события отражаются в несметном числе миров. И Александры Македонские и амебы — все создают эти миры; велик или мал камень, брошенный в воду, от него все равно расходятся круги.
Doesn’t every object cast a shadow? Каждый предмет отбрасывает тень, не правда ли?
Well, my friend, the Earth itself is four-dimensional; therefore it casts three-dimensional shadows, solid reflections of itself through every moment of its being. Земля, друг мой, существует в четырехмерном пространстве, и видимое материальное отражение Земли в любой данный момент является лишь ее трехмерной тенью.
Millions, billions of Earths! Миллионы, миллиарды Земель!
An infinity of Earths! Бесконечный ряд Земель!
And your mind, liberated by me, will be able to select any of these worlds, and to live upon it for a while.” Ваше сознание, освобожденное мною, сможет выбрать любой из этих миров и на некоторое время поселиться в нем.
Mr. Wayne was uncomfortably aware that Tompkins sounded like a circus barker, proclaiming marvels that simply couldn’t exist. У Уэйна было неприятное чувство, будто перед ним балаганный зазывала, рекламирующий чудеса.
But, Mr. Wayne reminded himself, things had happened within his own lifetime which he would never have believed possible. И все же, напомнил он себе, за свою жизнь он насмотрелся такого, чему раньше ни за что бы не поверил.
Never! Ни за что!
So perhaps the wonders that Tompkins spoke of were possible, too. Поэтому возможно, что чудеса, о которых рассказывал Томпкинс, тоже могут осуществиться.
Mr. Wayne said, Уэйн сказал:
“My friends also told me—” — Мои друзья еще говорили…
“That I was an out-and-out fraud?” Tompkins asked. — Что я отъявленный мошенник? — перебил его Томпкинс.
“Some of them implied that,” Mr. Wayne said cautiously. — Некоторые из них намекали на это, — осторожно заметил Уэйн.
“But I try to keep an open mind. — Но я стараюсь не быть предубежденным.
They also said—” Они еще рассказывали…
“I know what your dirty-minded friends said. They told you about the fulfillment of desire. — Я знаю, о чем рассказывали ваши друзья; они рассказывали вам об удовлетворении желания.
Is that what you want to hear about?” Именно об этом вы хотели услышать?
“Yes,” said Mr. Wayne. — Да, — сказал Уэйн.
“They told me that whatever I wished for—whatever I wanted—” — Они говорили мне, что, чего бы я не пожелал… чего бы ни захотел…
“Exactly,” Tompkins said. — Вот именно, — сказал Томпкинс.
“The thing could work in no other way. — Именно так, а не иначе.
There are the infinite worlds to choose among. Можно выбирать из бесконечного множества существующих миров.
Your mind chooses, and is guided only by desire. Ваше сознание выбирает, руководствуясь только желанием.
Your deepest desire is the only thing that counts. Главное — то, в чем заключается ваше сокровеннейшее желание.
If you have been harboring a secret dream of murder—” Если вы втайне мечтаете совершить убийство…
“Oh hardly, hardly!” cried Mr. Wayne. — Нет, нет, ни в коем случае! — воскликнул Уэйн.
“—then you will go to a world where you can murder, where you can roll in blood, where you can outdo Sade or Caesar, or whoever your idol may be. — …тогда вы попадете в мир, где разрешается убивать, где вы будете купаться в крови, — где вы превзойдете самого маркиза де Сада, или Цезаря, или любого другого вашего идола.
Suppose it’s power you want’ Then you’ll choose a world where you are a god, literally and actually. А вдруг вы стремитесь к власти? Тогда вы изберете мир, где вы будете богом в буквальном смысле.
A bloodthirsty Juggernaut, perhaps, or an all-wise Buddha.” Может быть, кровожадным Джаггернаутом или всемудрым Буддой.
“I doubt very much if I—” — Я очень сомневаюсь, что я…
“There are other desires, too,” Tompkins said. — Есть и другие желания, — продолжал Томпкинс.
“All heavens and all hells. — Все, что может родить воображение ангела или дьявола.
Unbridled sexuality. Gluttony, drunkenness, love, fame—anything you want.” Половые извращения, обжорство, пьянство, любовь, слава — все что вы пожелаете.
“Amazing!” said Mr. Wayne. — Поразительно! — сказал Уэйн.
“Yes,” Tompkins agreed. “Of course, my little list doesn’t exhaust all the possibilities, all the combinations and permutations of desire. — Да, — согласился Томпкинс, — конечно, мой краткий перечень не исчерпывает всех возможностей, всех комбинаций и трансформаций желаний.
For all I know you might want a simple, placid, pastoral existence on a South Seas island among idealized natives.” Вполне возможно, что вам захочется скромного, мирного, пасторального существования среди идеализированных туземцев на одном из островов Южных морей.
“That sounds more like me,” Mr. Wayne said, with a shy laugh. — Это больше по мне, — робко засмеялся Уэйн.
“But who knows?” Tompkins asked. — Но кто знает? — сказал Томпкинс.
“Even you might not know what your true desires are. — Вы можете даже и не подозревать о своих действительных желаниях.
They might involve your own death.” Вы можете даже хотеть собственной смерти.
“Does that happen often?” Mr. Wayne asked anxiously. — И так часто бывает? — озабоченно спросил Уэйн.
“Occasionally.” — Иногда.
“I wouldn’t want to die,” Mr. Wayne said. — Я бы не хотел умереть, — сказал Уэйн.
“It hardly ever happens,” Tompkins said, looking at the parcel in Mr. Wayne’s hands. — Так почти никогда не бывает, — сказал Томпкинс, глядя на сверток, который Уэйн держал в руках.
“If you say so…But how do I know all this is real? — Если так… Но откуда я знаю, что все это правда?
Your fee is extremely high, it’ll take everything I own. Плата чрезвычайно высока, мне придется отдать все, что у меня есть.
And for all I know, you’ll give me a drug and I’ll just dream! А кто вас знает, дадите мне снотворного, и все мне приснится.
Everything I own just for a—a shot of heroin and a lot of fancy words!” Отдать все, что у меня есть, за… дозу героина и набор красивых фраз.
Tompkins smiled reassuringly. Томпкинс успокаивающе улыбнулся:
“The experience has no drug-like quality about it. And no sensation of a dream, either.” — Испытываемые ощущения не похожи на то, что дают одурманивающие средства; не похожи они и на сновидение.
“If it’s true, “Mr. Wayne said, a little petulantly, “why can’t I stay in the world of my desire for good?” — Если это правда, — слегка раздраженно сказал Уэйн, почему нельзя навсегда остаться в мире своей мечты?
“I’m working on that,” Tompkins said. — Я работаю над этим, — сказал Томпкинс.
“That’s why I charge so high a fee; to get materials, to experiment. — Вот почему я беру такую высокую плату — чтобы достать материалы, чтобы экспериментировать.
I’m trying to find a way of making the transition permanent. Я пытаюсь найти способ сделать трансформацию устойчивой.
So far I haven’t been able to loosen the cord that binds a man to his own Earth—and pulls him back to it. Пока мне не удается ослабить путы, привязывающие человека к Земле и влекущие его назад.
Not even the great mystics could cut that cord, except with death. Даже великие мистики не смогли порвать этих пут, не прибегая к смерти.
But I still have my hopes.” Но я не теряю надежды.
“It would be a great thing if you succeeded,” Mr. Wayne said politely. — Если вы добьетесь успеха, это будет великим событием, вежливо заметил Уэйн.
“Yes it would!” Tompkins cried, with a surprising burst of passion. — Безусловно! — выкрикнул Томпкинс с неожиданной страстью.
“For then I’d turn my wretched shop into an escape hatch! — Тогда я превратил бы свою несчастную лавку во врата спасения!
My process would be free then, free for everyone! Трансформация стала бы бесплатной, бесплатной для всех!
Everyone would go to the Earth of their desires, the Earth that really suited them, and leave this damned place to the rats and worms—” Каждый смог бы тогда отправиться в мир своей мечты, в мир, для которого он создан, и оставить эту проклятую Землю крысам и червям…
Tompkins cut himself off in mid-sentence, and became icy calm. Томпкинс оборвал себя на середине фразы и неожиданно заговорил с ледяным спокойствием:
“But I fear my prejudices are showing. — Однако я увлекся.
I can’t offer a permanent escape from the Earth yet; not one that doesn’t involve death. Пока я еще не нашел способа бегства с Земли, по надежности не уступающего смерти.
Perhaps I never will be able to. Возможно, мне это никогда не удастся.
For now, all I can offer you is a vacation, a change, a taste of another world and a look at your own desires. А пока я вам предлагаю съездить в отпуск, переменить обстановку, ощутить другой мир, взглянуть на собственные мечты.
You know my fee. Вам известно, сколько я беру.
I’ll refund it if the experience isn’t satisfactory.” Я возмещу плату, если то, что вы будете ощущать, вас не удовлетворит.
“That’s good of you,” Mr. Wayne said, quite earnestly. — Вы очень добры, — с искренним чувством сказал Уэйн.
“But there’s that other matter my friends told me about. Но есть еще одно обстоятельство, о котором рассказывали мне друзья.
The ten years off my life.” Я имею в виду сокращение жизни на десять лет.
“That can’t be helped,” Tompkins said, “and can’t be refunded. — Здесь ничего не поделаешь, — сказал Томпкинс, — и этого не возместишь.
My process is a tremendous strain on the nervous system, and life-expectancy is shortened accordingly. Мой метод требует колоссального напряжения нервной системы, что, естественно, ведет к сокращению продолжительности жизни.
That’s one of the reasons why our so-called government has declared my process illegal.” Это одна из причин, по которым наше так называемое правительство объявило мой метод незаконным.
“But they don’t enforce the ban very firmly,” Mr. Wayne said. — Однако оно не слишком строго следит за соблюдением запрета, — заметил Уэйн.
“No. — Верно.
Officially the process is banned as a harmful fraud. Официально мое изобретение запрещено как вредное мошенничество.
But officials are men, too. Но чиновники тоже люди.
They’d like to leave this Earth, just like everyone else.” Им тоже хочется покинуть Землю, как и всем другим.
“The cost,” Mr. Wayne mused, gripping his parcel tightly. — Отдать все, — задумчиво проговорил Уэйн, крепко сжимая в руках сверток.
“And ten years off my life! — И вдобавок потерять десять лет жизни!
For the fulfillment of my secret desires…Really, I must give this some thought.” За исполнение моих тайных желаний… Вы знаете, я должен это хорошенько обдумать.
“Think away,” Tompkins said indifferently. — Думайте сколько влезет, сказал Томпкинс безразличным тоном.
All the way home Mr. Wayne thought about it. Уэйн думал не переставая, пока возвращался домой.
When his train reached Port Washington, Long Island, he was still thinking. Он все еще думал, когда поезд прибыл в Порт-Вашингтон на Лонг-Айленде.
And driving his car from the station to his home he was still thinking about Tompkins’ crafty old face, and worlds of probability, and the fulfillment of desire. Сидя за рулем машины на пути от станции домой, он вспоминал хитрое морщинистое лицо Томпкинса и думал о мирах- вероятностях и об исполнении желаний.
But when he stepped inside his house, those thoughts had to stop. Однако размышления эти пришлось оставить, как только он вошел в дом.
Janet, his wife, wanted him to speak sharply to the maid, who had been drinking again. Его жена Джейнет хотела, чтобы он построже поговорил с прислугой, которая снова начала выпивать.
His son Tommy wanted help with the sloop, which was to be launched tomorrow. Сыну Томми потребовалось помочь с парусной лодкой, которую нужно было спускать на воду на следующий день.
And his baby daughter wanted to tell about her day in kindergarten. А его маленькой дочке не терпелось рассказать, как она провела день в детском саду.
Mr. Wayne spoke pleasantly but firmly to the maid. Уэйн вежливо, но строго поговорил с прислугой.
He helped Tommy put the final coat of copper paint on the sloop’s bottom, and he listened to Peggy tell about her adventures in the playground. Он помог Томми нанести еще один слой медно-рыжей краски на днище парусника и выслушал рассказ Пегти о ее приключениях на детской площадке.
Later, when the children were in bed and he and Janet were alone in their living room, she asked him if something were wrong. Позже, когда детей уложили и они остались одни в гостиной, Джейнет спросила, нет ли у него неприятностей на работе.
“Wrong?” — Неприятностей?
“You seem to be worried about something,” Janet said. — Ты чем-то озабочен, — сказала Джейнет.
“Did you have a bad day at the office?” — Что-нибудь произошло?
“Oh, just the usual sort of thing…” — Да нет, все было как обычно…
He certainly was not going to tell Janet, or anyone else, that he had taken the day off and gone to see Tompkins in his crazy old Store of the Worlds. Он ни за что не расскажет ни Джейнет, ни вообще кому бы то ни было, что он брал выходной и ездил в эту сумасшедшую Лавку миров к Томпкинсу.
Nor was he going to speak about the right every man should have, once in his lifetime, to fulfill his most secret desires. Не собирался он обсуждать и право каждого человека хоть раз в жизни исполнить свои самые сокровенные желания.
Janet, with her good common sense, would never understand that. Джейнет с ее прямолинейностью и здравым смыслом никогда этого не понять.
The next days at the office were extremely hectic. В конторе наступили горячие дни.
All of Wall Street was in a mild panic over events in the Middle East and in Asia, and stocks were reacting accordingly. На Уолл-стрит царила паника из-за событий на Среднем Востоке и в Азии, и биржа на это реагировала.
Mr. Wayne settled down to work. Уэйн углубился в работу.
He tried not to think of the fulfillment of desire at the cost of everything he possessed, with ten years of his life thrown in for good measure. Он старался не думать об исполнении желаний ценою всего, чем он обладал.
It was crazy! Бред!
Old Tompkins must be insane! Старый Томпкинс, верно, выжил из ума!
On weekends he went sailing with Tommy. С субботы на воскресенье он уходил в плаванье с Томми.
The old sloop was behaving very well, taking practically no water through her bottom seams. У старого парусника был неплохой ход и швы в днище почти не пропускали воду.
Tommy wanted a new suit of racing sails, but Mr. Wayne sternly rejected that. Томми попросил купить новые гоночные паруса, но Уэйн ему отказал.
Perhaps next year, if the market looked better. Может быть, в следующем году, когда цены установятся.
For now, the old sails would have to do. Пока же придется обойтись старыми.
Sometimes at night, after the children were asleep, he and Janet would go sailing. Иногда вечером, когда дети спали, они с Джейнет отправлялись на паруснике.
Long Island Sound was quiet then, and cool. В проливе Лонг-Айленд в такие часы было спокойно и прохладно.
Their boat glided past the blinking buoys, sailing toward the swollen yellow moon, Парусник скользил среди мигающих бакенов, держа курс на большой желтый диск луны.
“I know something’s on your mind,” Janet said. — Тебя что-то беспокоит, я чувствую, — сказала Джейнет.
“Darling, please!” — Милая, не надо!
“Is there something you’re keeping from me?” — Ты от меня что-то скрываешь?
“Nothing!” — Нет, ничего.
“Are you sure? Are you absolutely sure?” “Absolutely sure.” — Правда?
“Then put your arms around me. Тогда обними меня крепче.
That’s right…” Вот так…
And the sloop sailed itself for a while. Парусник плыл некоторое время никем не управляемый.
Desire and fulfillment…But autumn came, and the sloop had to be hauled. Исполнение всех желаний… Но наступила осень, и парусник нужно было поднимать на берег.
The stock market regained some stability, but Peggy caught the measles. Биржа несколько стабилизировалась, но тут Пегти подхватила корь.
Tommy wanted to know the differences between ordinary bombs, atom bombs, hydrogen bombs, cobalt bombs, and all the other kinds of bombs that were in the news. Томми хотел узнать разницу между обычными бомбами, атомными бомбами, водородными бомбами, кобальтовыми бомбами и всеми другими видами бомб, о которых писали газеты.
Mr. Wayne explained to the best of his ability. Уэйн объяснил как мог.
And the maid quit unexpectedly. Потом от них неожиданно ушла прислуга.
Secret desires were all very well. Тайные желания — это, конечно, здорово.
Perhaps he did want to kill someone, or live on a South Seas Island. Допустим, он действительно хотел кого- нибудь убить или поселиться на острове в Южных морях.
But there were responsibilities to consider. Но у него были еще и обязанности.
He had two growing children, and a better wife than he deserved. У него двое маленьких детей и чудесная жена, которой он не стоит.
Perhaps around Christmas time… Вот, может быть, ближе к рождеству…
But in midwinter there was a fire in the unoccupied guest bedroom due to defective wiring. Однако зимой из-за короткого замыкания начался пожар в пустой спальне для гостей.
The firemen put out the blaze without much damage, and no one was hurt. Пожарники потушили огонь. Ущерба особого не было, и никто не пострадал.
But it put any thought of Tompkins out of his mind for a while. Но о Томпкинсе пришлось на время забыть.
First the bedroom had to be repaired, for Mr. Wayne was very proud of his gracious old home. В первую очередь нужно было заняться ремонтом спальни, ведь Уэйн очень гордился своим старинным домом.
Business was still frantic and uncertain due to the international situation. Those Russians, those Arabs, those Greeks, those Chinese. Из-за международной обстановки конъюнктура была неопределенной. По бирже ползли слухи — а как там русские, арабы, греки, китайцы…
The intercontinental missiles, the atom bombs, the sputniks…Mr. Wayne spent long days at the office, and sometimes evenings, too. И потом — межконтинентальные ракеты, атомные бомбы, спутники… Уэйн проводил на работе целые дни, а иногда оставался и по вечерам.
Tommy caught the mumps. У Томми началась свинка.
A part of the roof had to be reshingled. Нужно было перекрыть крышу.
And then already it was time to consider the spring launching of the sloop. Вскоре пришла пора позаботиться и о весеннем спуске на воду парусника.
A year had passed, and he’d had very little time to think of secret desires. Прошел год, а у него не было времени подумать о тайных желаниях.
But perhaps next year. Возможно, в будущем году…
In the meantime— А тем временем…
“Well?” said Tompkins. — Ну как? — спросил Томпкинс.
“Are you all right?” — Чувствуете себя нормально?
“Yes, quite all right,” Mr. Wayne said. — Да, вполне, — сказал Уэйн.
He got up from the chair and rubbed his forehead. Он встал и потер лоб.
“Do you want a refund?” Tompkins asked. — Хотите, чтобы я возместил плату? — спросил Томпкинс.
“No. — Нет.
The experience was quite satisfactory.” Ощущение было вполне удовлетворительным.
“They always are,” Tompkins said, winking lewdly at the parrot. — Иначе и быть не могло, — сказал Томпкинс, подмигнув попугаю с грязной ухмылкой.
“Well, what was yours?” — Так что же вы выбрали?
“A world of the recent past,” Mr. Wayne said. — Мир недавнего прошлого, — сказал Уэйн.
“A lot of them are. — Многие выбирают то же самое.
Did you find out about your secret desire? Определили свое тайное желание?
Was it murder? Что это было — убийство?
Or a South Seas Island?” Или остров в южных морях?
“I’d rather not discuss it,” Mr. Wayne said, pleasantly but firmly. — Я бы предпочел не говорить об этом, — сказал Уэйн вежливо, но твердо.
“A lot of people won’t discuss it with me,” Tompkins said sulkily. “I’ll be damned if I know why.” — Многие не желают говорить со мной об этом, — угрюмо сказал Томпкинс,- Будь я проклят, если понимаю, почему так.
“Because—well, I think the world of one’s secret desire feels sacred, somehow. — Потому что… В общем, по-моему, мир тайных желаний является как бы священным, что ли, для каждого человека.
No offense…Do you think you’ll ever be able to make it permanent? Не обижайтесь… Как по-вашему, сможете ли вы когда-нибудь сделать так, чтобы это было навсегда?
The world of one’s choice, I mean?” Я имею в виду выбор того или иного мира.
The old man shrugged his shoulders. Старик пожал плечами.
“I’m trying. — Я пытаюсь.
If I succeed, you’ll hear about it. Вы узнаете, если мне это удастся.
Everyone will.” Все узнают.
“Yes, I suppose so.” — Да, видимо, так.
Mr. Wayne undid his parcel and laid its contents on the table. Уэйн развязал сверток и выложил содержимое на стол.
The parcel contained a pair of army boots, a knife, two coils of copper wire, and three small cans of corned beef. В свертке были пара армейских сапог, нож, два мотка медной проволоки и три небольшие банки мясных консервов.
Tompkins’ eyes glittered for a moment. На мгновение в глазах Томпкинса вспыхнул огонек.
“Quite satisfactory,” he said. — Вполне достаточно, — сказал он.
“Thank you.” — Спасибо.
“Goodbye,” said Mr. Wayne. — До свидания, — сказал Уэйн.
“And thank you.” — Вам спасибо.
Mr. Wayne left the ship and hurried down to the end of the lane of gray rubble. Уэйн вышел из лавки и быстрым шагом направился туда, где кончалась каменистая гряда.
Beyond it, as far as he could see, lay flat fields of rubble, brown and gray and black. За ней, насколько хватало глаз, простиралась плоская буро-серо-черная равнина, усыпанная щебнем.
Those fields, stretching to every horizon, were made of the twisted corpses of cities, the shattered remnants of trees, and the fine white ash that once was human flesh and bone. От горизонта к горизонту тянулись искореженные трупы городов, расщепленные стволы деревьев и поля мягкого белого пепла, который был когда-то человеческой плотью.
“Well,” Mr. Wayne said to himself, “at least we gave as good as we got.” — Что ж, — сказал Уэйн вслух, — по крайней мере мы заплатили за все сполна.
That year in the past had cost him everything he owned, and ten years of his life thrown in for good measure. Этот год в прошлом стоил ему всего состояния да десяти лет жизни в придачу.
Had it been a dream? Был ли это сон?
It was still worth it! Все равно, он стоил этого!
But now he had to put away all thought of Janet and the children. Но сейчас ему нужно выбросить из головы мысли о Джейнет и детях.
That was finished, unless Tompkins perfected his process. С этим покончено, если только Томпкинс не усовершенствует свое изобретение.
Now he had to think about his own survival. Теперь следует позаботиться о собственном существовании.
With the aid of his wrist geiger he found a deactivated lane through the rubble. С помощью наручного счетчика Гейгера он обнаружил среди щебня дезактивированный проход.
He’d better get back to the shelter before dark, before the rats came out. Успеть бы в убежище до наступления темноты, пока еще не вышли крысы.
If he didn’t hurry he’d miss the evening potato ration. Если он не поторопится, то опоздает на вечернюю раздачу картофеля.

Также на сайте