The Twelve Chairs — Двенадцать Стульев

Стандартный

Действие происходит в Советском Союзе в период НЭПа. Ипполит Воробьянинов, бывший представитель дворянства, узнает от своей умирающей тещи о том, что она во времена военного коммунизма спрятала бриллианты и другие драгоценности на сумму в 150 тыс. золотых рублей в один из двенадцати стульев работы мастера Гамбса.

Воробьянинов бросает работу делопроизводителя ЗАГСа и отправляется на поиски клада. В Старгороде он знакомится с молодым авантюристом, Остапом Бендером, который соглашается помочь тому в поисках сокровищ за шестьдесят процентов от всей суммы. Приключения начинаются…


Жанр: роман
Автор: Ильф и Петров
Язык оригинала: русский
Год написания: 1927-1928
Публикация: 1928









































Ilf and Petrov Илья Ильф, Евгений Петров
The Twelve Chairs ДВЕНАДЦАТЬ СТУЛЬЕВ
CHAPTER THIRTY-THREE ГЛАВА 33
EXPULSION FROM PARADISE Изгнание из рая
While some of the characters in our book were convinced that time would wait, and others that it would not, time passed in its usual way. Между тем как одни герои романа были убеждены в том, что время терпит, а другие полагали, что время не ждет, время шло обычным своим порядком.
The dusty Moscow May was followed by a dusty June. In the regional centre of N., the Gos. No. 1 motor-car had been standing at the corner of Staropan Square and Comrade Gubernsky Street for two days, now and then enveloping the vicinity in desperate quantities of smoke. За пыльным московским маем пришел пыльный июнь, в уездном городе N автомобиль Г-1, повредившись на ухабе, стоял уже две недели на углу Старопанской площади и улицы имени тов. Губернского, время от времени заволакивая окрестность отчаянным дымом.
One by one the shamefaced members of the Sword and Ploughshare conspiracy left the Stargorod prison, having signed a statement that they would not leave the town. Из Старгородского допра выходили поодиночке сконфуженные участники заговора "Меча и орала" - у них была взята подписка о невыезде.
линия бедер... - Наташка у вас красивенькая получилась... Раз меня уволили, я вашу книжку каждый день читаю. - И тем лучше. Почитай ее еще сегодня вечером, а завтра все выкладывай. Про меня скажи, что я деморализатор общества, скажи, что взрослому мужчине после моей книжки прямо удержу нет. Захватывающая, скажи, книжка и описаны, мал, в ней сцены невыразимой половой распущенности. - Так и говорить? - Так и говори. Роман Агафона Шахова "Бег волны", не забудешь? Издательство "Васильевские четверги", тираж 10 000 экземпляров, Москва 1927 год, страниц 269, цена в папке 2 рубля 25 копеек. Скажи, что, мол, во всех магазинах, киосках и на станциях железных дорог продается. - Вы мне, Агафон Васильевич, лучше запишите, а то забуду. Писатель опустился в кресло и набросал полную исповедь растратчика. Тут были, главным образом, бедра, несколько раз указывалась цена книги, несомненно, невысокая для такого большого количества страниц, размер тиража и адрес склада изд-ва "Васильевские четверги" - Кошков пер., дом № 21, кв. 17а. Обнадеженный кассир выпросил на прощание новую книгу Шахова под названием "Повесть о потерянной невинности или в борьбе с халатностью". - Так ты иди, братец, - сказал Шахов, - и не греши больше. Нечистоплотно это. - Так я пойду, Агафон Васильевич. Значит, вы думаете, дадут условно? - Это от тебя зависит. Ты больше на книгу вали. Тогда и выкрутишься. Выпроводив кассира, Шахов сделал по комнате несколько танцевальных движений и промурлыкал: - Бейте в бубны, пусть звенят гитары... Потом он позвонил в издательство "Васильевские четверги". - Печатайте четвертое издание "Бега волны", печатайте, печатайте, не бойтесь!.. Это говорит вам Агафон Шахов!
"Got it!" said Ostap in a strangled voice. "Hold this!" - Есть! - повторил Остап сорвавшимся голосом. - Держите!
Ippolit Matveyevich took a fiat wooden box into his quivering hands. Ипполит Матвеевич принял в свои трепещущие руки плоский деревянный ящичек.
Ostap continued to grope inside the chair in the darkness. Остап в темноте продолжал рыться в стуле.
A beacon flashed on the bank; a golden pencil spread across the river and swam after the ship. Блеснул береговой маячок. На воду лег золотой столбик и поплыл за пароходом.
"Damn it!" swore Ostap. "Nothing else." - Что за черт, - сказал Остап. - Больше ничего нет!
"There m-m-must be," stammered Ippolit Matveyevich. - Н-н-не может быть! - пролепетал Ипполит Матвеевич.
"Then you have a look as well." - Ну, вы тоже посмотрите!
Scarcely breathing, Vorobyaninov knelt down and thrust his arm as far as he could inside the chair. Воробьянинов, не дыша, пал на колени и по локоть всунул руку под сиденье.
He could feel the ends of the springs between his fingers, but nothing else that was hard. Между пальцами он ощутил основание пружины. Больше ничего твердого не было.
There was a dry, stale smell of disturbed dust from the chair. От стула шел сухой мерзкий запах потревоженной пыли.
"Nothing?" - Нету? - спросил Остап.
"No." - Нет.
Ostap picked up the chair and hurled it far over the side. Тогда Остап приподнял стул и выбросил его далеко за борт.
There was a heavy splash. Послышался тяжелый всплеск.
Shivering in the damp night air, the concessionaires went back to their cabin filled with doubts. Вздрагивая от ночной сырости, концессионеры в сомнении вернулись к себе в каюту.
"Well, at any rate we found something," said Bender. - Так, - сказал Бендер. - Что-то мы во всяком случае нашли.
Ippolit Matveyevich took the box from his pocket and looked at it in a daze. Ипполит Матвеевич достал из кармана ящичек. Воробьянинов осовело посмотрел на него.
"Come on, come on! - Давайте, давайте!
What are you goggling at?" Чего глаза пялите?
The box was opened. Ящичек открыли.
On the bottom lay a copper plate, green with age, which said: На дне его лежала медная позеленевшая пластинка с надписью:
WITH THIS CHAIR CRAFTSMAN HAMBS begins a new batch of furniture Мастеръ Гамбсъ этимъ полукресломъ начинаетъ новую партiю мебели.
St. Petersburg 1865 1865 г. Санктъ-Петербургъ.
Ostap read the inscription aloud. Надпись эту Остап прочел вслух.
"But where are the jewels?" asked Ippolit Matveyevich. - А где же бриллианты? - спросил Ипполит Матвеевич.
"You're remarkably shrewd, my dear chair-hunter. As you see, there aren't any." - Вы поразительно догадливы, дорогой охотник за табуретками, бриллиантов, как видите, нет. - Я не могу больше! - воскликнул Воробьянинов в отчаянии. - Это выше моих сил!
Vorobyaninov was pitiful to look at. На него было жалко смотреть.
His slightly sprouting moustache twitched and the lenses of his pince-nez were misty. Отросшие слегка усы двигались, стекла пенсне были туманны.
He looked as though he was about to beat his face with his ears in desperation. Казалось, что в отчаянии он бьет себя ушами по щекам. - Чего вы не можете? - спросил Остап.
The cold, sober voice of the smooth operator had its usual magic effect. Холодный, рассудительный голос великого комбинатора оказал свое обычное магическое действие.
Vorobyaninov stretched his hands along the seams of his worn trousers and kept quiet. Воробьянинов вытянул руки по вытертым швам и замолчал.
"Shut up, sadness. Shut up, Pussy. - Молчи, грусть, молчи, Киса!
Some day we'll have the laugh on the stupid eighth chair in which we found the silly box. Когда-нибудь мы посмеемся над дурацким восьмым стулом, в котором нашлась глупая дощечка.
Cheer up! Держитесь.
There are three more chairs aboard; ninety-nine chances out of a hundred." Тут есть еще три стула - девяносто девять шансов из ста!..
During the night a volcanic pimple erupted on the aggrieved Ippolit Matveyevich's cheek. За ночь на щеке огорченного до крайности Ипполита Матвеевича выскочил вулканический прыщ.
All his sufferings, all his setbacks, and the whole ordeal of the jewel hunt seemed to be summed up in the pimple, which was tinged with mother-of-pearl, sunset cherry and blue. Все страдания, все неудачи, вся мука погони за бриллиантами - все это, казалось, ушло в прыщ и отливало теперь перламутром, закатной вишней и синькой.
"Did you do that on purpose? " asked Ostap. - Это вы нарочно? - спросил Остап.
Ippolit Matveyevich sighed convulsively and went to fetch the paints, his tall figure slightly bent, like a fishing rod. Ипполит Матвеевич конвульсивно вздохнул и, высокий, чуть согнутый, как удочка, пошел за красками.
The transparent was begun. Началось изготовление транспаранта.
The concessionaires worked on the upper deck. Концессионеры трудились на верхней палубе.
And the third day of the voyage commenced. И начался третий день плаванья.
It commenced with a brief clash between the brass band and the sound effects over a place to rehearse. Начался он короткой стычкой духового оркестра со звуковым оформлением из-за места для репетиций.
After breakfast, the toughs with the brass tubes and the slender knights with the Esmarch douches both made their way to the stern at the same time. После завтрака к корме, одновременно с двух сторон, направились здоровяки с медными трубами и худые рыцари эсмарховских кружек.
Galkin managed to get to the bench first. Первым на кормовую скамью успел усесться Галкин.
A clarinet from the brass band came second. Вторым прибежал кларнет из духового оркестра.
"The seat's taken," said Galkin sullenly. - Место занято, - хмуро сказал Галкин.
"Who by?" asked the clarinet ominously. - Кем занято? - зловеще спросил кларнет.
"Me, Galkin." - Мною, Галкиным.
"Who else?" - А еще кем?
"Palkin, Malkin, Chalkin and Zalkind." - Палкиным, Малкиным, Чалкиным и Залкиндом.
"Haven't you got a Yolkin as well? - А Елкина у вас нет?
This is our seat." Это наше место.
Reinforcements were brought up on both sides. С обеих сторон приблизились подкрепления.
The most powerful machine in the band was the helicon, encircled three times by a brass serpent. Справа сверкала медь и высились рослые духовики.
The French horn swayed to and fro, looking like a human ear, and the trombones were in a state of readiness for action. Трижды опоясанный медным змеем-горынычем, стоял геликон - самая мощная машина в оркестре. Покачивалась, похожая на ухо, валторна. Тромбоны стояли в полной боевой готовности.
The sun was reflected a thousand times in their armour. Солнце тысячу раз отразилось в боевых доспехах.
Beside them the sound effects looked dark and small. Темно и мелко выглядело звуковое оформление.
Here and there a bottle glinted, the enema douches glimmered faintly, and the saxophone, that outrageous take-off of a musical instrument, was pitiful to see. Там мигало бутылочное стекло, бледно светились клистирные кружки, и саксофон - возмутительная пародия на духовой инструмент, семенная вытяжка из настоящей духовой трубы - был жалок и походил на носогрейку.
"The enema battalion," said the bullying clarinet, "lays claim to this seat." - Клистирный батальон, - сказал задира-кларнет, - претендует на место. - Сифончатые молодые люди, - презрительно заметил первый бас.
"You," said Zalkind, trying to find the most cutting expression he could, "you are the conservatives of music!" - Вы, - сказал Залкинд, стараясь подыскать наиболее обидное выражение, - вы, консерваторы от музыки!..
"Don't prevent us rehearsing." - Не мешайте нам репетировать!
"It's you who're preventing us. - Это вы нам мешаете. - Вам помешаешь!
The less you rehearse on those chamber-pots of yours, the nicer it sounds." На ваших ночных посудинах чем меньше репетируешь, тем красивше выходит.
"Whether you rehearse on those samovars of yours or not makes no damn difference." - А на ваших самоварах репетируй не репетируй, ни черта не получится.
Unable to reach any agreement, both sides remained where they were and obstinately began playing their own music. Не придя ни к какому соглашению, обе стороны остались на месте и упрямо заиграли - каждая свое.
Down the river floated sounds that could only have been made by a tram passing slowly over broken glass. Вниз по реке понеслись звуки, какие мог бы издать только трамвай, медленно проползающий по стеклу.
The brass played the Kexholm Lifeguards' march, while the sound effects rendered a Negro dance, Духовики исполняли военный марш Кексгольмского лейб-гвардии полка, а звуковое оформление - негрскую пляску
"An Antelope at the Source of the Zambesi". "Антилопа у истоков Замбези".
The shindy was ended by the personal intervention of the chairman of the lottery committee. Скандал был прекращен личным вмешательством председателя тиражной комиссии. В этот день пароход останавливался два раза. У Козьмодемьянска простояли до сумерек. Обычные операции были произведены: вступительный митинг, тираж выигрышей, выступление театра Колумба, балалаечник и танцы на берегу. Все это время концессионеры работали в поте лица. Несколько раз прибегал завхоз и, получая заверения в том, что к вечеру все будет готово, успокоенно возвращался к исполнению прямых своих обязанностей.
At eleven o'clock the magnum opus was completed. В одиннадцатом часу великий труд был закончен.
Walking backwards, Ostap and Vorobyaninov dragged their transparent up to the bridge. Пятясь задом, Остап и Воробьянинов потащили транспарант к капитанскому мостику.
The fat little man in charge ran in front with his hands in the air. Перед ними, воздев руки к звездам, бежал толстячок - заведующий хозяйством.
By joint effort the transparent was tied to the rail. Общими усилиями транспарант был привязан к поручням.
It towered above the passenger deck like a cinema screen. Он высился над пассажирской палубой, как экран.
In half an hour the electrician had laid cables to the back of the transparent and fitted up three lights inside it. В полчаса электротехник подвел к спине транспаранта провода и приладил внутри его три лампочки.
All that remained was to turn the switch. Оставалось повернуть выключатель.
Off the starboard bow the lights of Vasyuki could already be made out through the darkness. Впереди, вправо по носу, уже сквозили огоньки города Васюки.
The chief summoned everyone to the ceremonial illumination of the transparent. На торжество освещения транспаранта заведующий хозяйством созвал все население парохода.
Ippolit Matveyevich and the smooth operator watched the proceedings from above, standing beside the dark screen. Ипполит Матвеевич и великий комбинатор смотрели на собравшихся сверху, стоя по бокам темной еще скрижали.
Every event on board was taken seriously by the floating government department. Всякое событие на пароходе принималось плавучим учреждением близко к сердцу.
Typists, messengers, executives, the Columbus Theatre, and members of the ship's company crowded on to the passenger deck, staring upward. Машинистки, курьеры, ответственные работники, колумбовцы и пароходная команда столпились, задрав головы, на пассажирской палубе.
"Switch it on!" ordered the fat man. - Свет! - скомандовал толстячок.
The transparent lit up. Транспарант осветился.
Ostap looked down at the crowd. Остап посмотрел вниз на толпу.
Their faces were bathed in pink light. Розоватый свет лег на лица.
The onlookers began laughing; then there was silence and a stern voice from below said: Зрители смеялись. Потом наступило молчание. И суровый голос снизу сказал:
"Where's the second-in-command?" - Где завхоз?
The voice was so peremptory that the second-in-command rushed down without counting the steps. Голос был настолько ответственный, что завхоз, не считая ступенек, кинулся вниз.
"Just have a look," said the voice, "and admire your work!" - Посмотрите, - сказал голос, - полюбуйтесь на вашу работу!
"We're about to be booted off," whispered Ostap to Ippolit Matveyevich. - Сейчас вытурят! - шепнул Остап Ипполиту Матвеевичу.
And, indeed, the little fat man came flying up to the top deck like a hawk. Остап, как и всегда, был прав. На верхнюю палубу, как ястреб, вылетел толстячок.
"Well, how's the transparent?" asked Ostap cheekily. "Is it long enough?" - Ну, как транспарантик? - нахально спросил Остап. - Доходит?
"Collect your things!" shouted the fat man. - Собирайте вещи! - закричал завхоз.
"What's the hurry?" - К чему такая спешка?
"Collect your things! - Со-би-рай-те вещи! Чтоб духу вашего здесь не было! - И как это у вас, толстячок, хорошо выходит. - Вон! - Что? А выходное пособие?
You're going to court! - Вы под суд пойдете!
Our boss doesn't like to joke." Наш начальник не любит шутить!
"Throw him out!" came the peremptory voice from below. - Гоните его! - донесся снизу ответственный голос.
"But, seriously, don't you like our transparent? - Нет, серьезно, вам не нравится транспарант?
Isn't it really any good?" Это в самом деле неважный транспарант?
There was no point in continuing the game. Продолжать игру не имело смысла.
The Scriabin had already heaved to, and the faces of the bewildered Vasyuki citizens crowding the pier could be seen from the ship. "Скрябин" уже пристал к Васюкам, и с парохода можно было видеть ошеломленные лица васюкинцев, столпившихся на пристани.
Payment was categorically refused. В деньгах категорически было отказано.
They were given five minutes to collect their things. На сборы было дано пять минут. Две из них отравил только теперь спохватившийся Ник. Сестрин. Он искал пропавший стул.
"Incompetent fool," said Simbievich-Sindievich as the partners walked down on to the pier. "They should have given the transparent to me to do. - Сучья лапа! - сказал Симбиевич-Синдиевич, когда компаньоны сходили на пристань. - Поручили бы оформление транспаранта мне.
I would have done it so that no Meyer-hold would have had a look-in!" Я б его так сделал, что никакой Мейерхольд за мной бы не угнался.
On the quayside the concessionaires stopped and looked up. На пристани концессионеры остановились и посмотрели вверх.
The transparent shone bright against the dark sky. В черных небесах сиял транспарант.
"Hm, yes," said Ostap, "the transparent is rather outlandish. - М-да, - сказал Остап, - транспарантик довольно дикий.
A lousy job!" Мизерное исполнение!
Compared with Ostap's work, any picture drawn with the tail of an unruly donkey would have been a masterpiece. Искусство сумасшедших, пещерная живопись или рисунок, сделанный хвостом непокорного мула, по сравнению с транспарантом Остапа казались музейными ценностями.
Instead of a sower sowing bonds, Ostap's mischievous hand had drawn a stumpy body with a sugar-loaf head and thin whiplike arms. Вместо сеятеля, разбрасывающего облигации, шкодливая рука Остапа изобразила некий обрубок с сахарной головой и тонкими плетьми вместо рук.
Behind the concessionaires the ship blazed with light and resounded with music, while in front of them, on the high bank, was the darkness of provincial midnight, the barking of a dog, and a distant accordion. Позади концессионеров пылал светом и гремел музыкой пароход, а впереди, на высоком берегу, был мрак уездной полночи, собачий лай и далекая гармошка.
"I will sum up the situation," said Ostap light-heartedly. "Debit: not a cent of money; three chairs sailing down the river; nowhere to go; and no SPCC badge. - Резюмирую положение, - сказал Остап жизнерадостно, - пассив: ни гроша денег, три стула уезжают вниз по реке, ночевать негде и ни одного значка деткомиссии.
Credit: a 1926 edition of a guidebook to the Volga (I was forced to borrow it from Monsieur Simbievich's cabin). Актив: путеводитель по Волге, издания 1926 года, пришлось позаимствовать у мосье Симбиевича в каюте.
To balance that without a deficit would be very difficult. Бездефицитный баланс подвести очень трудно.
We'll have to spend the night on the quay." Ночевать придется на пристани.
The concessionaires arranged themselves on the riverside benches. Концессионеры устроились на пристанских лавках.
By the light of a battered kerosene lamp Ostap read the guide-book: При свете дрянного керосинового фонаря Остап прочел из путеводителя:
On the right-hand bank is the town of Vasyuki. На правом высоком берегу город Васюки. The commodities despatched from here are timber, resin, bark and bast; consumer goods are delivered here for the region, which is fifty miles from the nearest railway.
The town has a population of 8,000; it has a state-owned cardboard factory employing 520 workers, a small foundry, a brewery and a tannery. В городе 8000 жителей, государственная картонная фабрика с 320 рабочими, маленький чугунолитейный, пивоваренный и кожевенный заводы.
Besides normal academic establishments, there is also a forestry school. Из учебных заведений, кроме общеобразовательных, лесной техникум".
"The situation is more serious than I thought," observed Ostap. "It seems out of the question that we'll be able to squeeze any money out of the citizens of Vasyuki. - Положение гораздо серьезнее, чем я предполагал, - сказал Остап. - Выколотить из васюковцев деньги представляется мне пока что неразрешимой задачей.
We nevertheless need thirty roubles. А денег нам нужно не менее тридцати рублей.
First, we have to eat, and, second, we have to catch up the lottery ship and meet the Columbus Theatre in Stalingrad." Во-первых, нам нужно питаться, и, во-вторых - нам нужно обогнать тиражную лоханку и встретиться с колумбовцами на суше - в Сталинграде.
Ippolit Matveyevich curled up like an old emaciated tomcat after a skirmish with a younger rival, an ebullient conqueror of roofs, penthouses and dormer windows. Ипполит Матвеевич свернулся, как старый худой кот после стычки с молодым соперником - кипучим владетелем крыш, чердаков и слуховых окон.
Ostap walked up and down the benches, thinking and scheming. Остап разгуливал вдоль лавок, соображая и комбинируя.
By one o'clock a magnificent plan was ready. К часу ночи великолепный план был готов.
Bender lay down by the side of his partner and went to sleep. Бендер улегся рядом с компаньоном и заснул.