The Twelve Chairs — Двенадцать Стульев

Стандартный

Действие происходит в Советском Союзе в период НЭПа. Ипполит Воробьянинов, бывший представитель дворянства, узнает от своей умирающей тещи о том, что она во времена военного коммунизма спрятала бриллианты и другие драгоценности на сумму в 150 тыс. золотых рублей в один из двенадцати стульев работы мастера Гамбса.

Воробьянинов бросает работу делопроизводителя ЗАГСа и отправляется на поиски клада. В Старгороде он знакомится с молодым авантюристом, Остапом Бендером, который соглашается помочь тому в поисках сокровищ за шестьдесят процентов от всей суммы. Приключения начинаются…


Жанр: роман
Автор: Ильф и Петров
Язык оригинала: русский
Год написания: 1927-1928
Публикация: 1928









































Ilf and Petrov Илья Ильф, Евгений Петров
The Twelve Chairs ДВЕНАДЦАТЬ СТУЛЬЕВ
CHAPTER ELEVEN Глава 11
THE MIRROR-OF-LIFE INDEX Алфавит - зеркало жизни
The next day the partners saw that it was no longer convenient to live in the caretaker's room. На второй день компаньоны убедились, что жить в дворницкой больше неудобно.
Tikhon kept muttering away to himself and had become completely stupid, having seen his master first with a black moustache, then with a green one, and finally with no moustache at all. Бурчал Тихон, совершенно обалдевший после того, как увидел барина сначала черноусым, потом зеленоусым, а под конец и совсем без усов.
There was nothing to sleep on. Спать было не на чем.
The room stank of rotting manure, brought in on Tikhon's new felt boots. В дворницкой стоял запах гниющего навоза, распространяемый новыми валенками Тихона.
His old ones stood in the corner and did not help to purify the air, either. Старые валенки стояли в углу и воздуха тоже не озонировали.
"I declare the old boys' reunion over," said Ostap. "We must move to a hotel." - Считаю вечер воспоминаний закрытым, - сказал Остап, - нужно переезжать в гостиницу.
Ippolit Matveyevich trembled. Ипполит Матвеевич дрогнул.
"I can't." - Этого нельзя.
"Why not?" - Почему-с?
"I shall have to register." - Там придется прописаться.
"Aren't your papers in order?" - Паспорт не в порядке?
"My papers are in order, but my name is well known in the town. - Да нет, паспорт в порядке, но в городе мою фамилию хорошо знают.
Rumours will spread." Пойдут толки.
The concessionaires reflected for, a while in silence. Концессионеры в раздумье помолчали.
"How do you like the name Michelson?" suddenly asked the splendid Ostap. - А фамилия Михельсон вам нравится? - неожиданно спросил великолепный Остап.
"Which Michelson? - Какой Михельсон?
The Senator?" Сенатор?
"No. - Нет.
The member of the shop assistants' trade union." Член союза совторгслужащих.
"I don't get you." - Я вас не пойму.
"That's because you lack technical experience. - Это от отсутствия технических навыков.
Don't be naive!" Не будьте божьей коровой.
Bender took a union card out of his green jacket and handed it to Ippolit Matveyevich. Бендер вынул из зеленого пиджака профсоюзную книжку и передал Ипполиту Матвеевичу.
"Konrad Karlovich Michelson, aged forty-eight, non-party member, bachelor; union member since 1921 and a person of excellent character; a good friend of mine and seems to be a friend of children. . . . But you needn't be friendly to children. The militia doesn't require that of you." - Конрад Карлович Михельсон, сорока восьми лет, беспартийный, холост, член союза с 1921 года, в высшей степени нравственная личность, мой хороший знакомый, кажется, друг детей... Но вы можете не дружить с детьми - этого от вас милиция не потребует.
Ippolit Matveyevich turned red. Ипполит Матвеевич зарделся.
"But is it right? " - Но удобно ли...
"Compared with our" concession, this misdeed, though it does come under the penal code, is as innocent as a children's game." - По сравнению с нашей концессией это деяние, хотя и предусмотренное уголовным кодексом, все же имеет невинный вид детской игры в крысу.
Vorobyaninov nevertheless balked at the idea. Воробьянинов все-таки запнулся.
"You're an idealist, Konrad Karlovich. - Вы идеалист, Конрад Карлович.
You're lucky, otherwise you might have to become a Papa Christosopulo or Zlovunov." Вам еще повезло, а то бы вам вдруг пришлось стать каким-нибудь Папа-Христозопуло или Зловуновым.
There followed immediate consent, and without saying goodbye to Tikhon, the concessionaires went out into the street. Последовало быстрое согласие, и концессионеры выбрались на улицу, не попрощавшись с Тихоном.
They stopped at the Sorbonne Furnished Rooms. Остановились они в меблированных комнатах "Сорбонна", принадлежавших Старкомхозу.
Ostap threw the whole of the small hotel staff into confusion. Остап переполошил весь небольшой штат отельной прислуги.
First he looked at the seven-rouble rooms, but disliked the furnishings. Сначала он обозревал семирублевые номера, но остался недоволен их меблировкой.
The cleanliness of the five-rouble rooms pleased him more, but the carpets were shabby and there was an objectionable smell. Убранство пятирублевых номеров понравилось ему больше, но ковры были какие-то облезшие и возмущал запах.
In the three-rouble rooms everything was satisfactory except for the pictures. В трехрублевых номерах было все хорошо, за исключением картин.
"I can't live in a room with landscapes," said Ostap. - Я не могу жить в одной комнате с пейзажами, - сказал Остап.
They had to take a room for one rouble, eighty. Пришлось поселиться в номере за рубль восемьдесят.
It had no landscapes, no carpets, and the furniture was very conservative -two beds and a night table. Там не было пейзажей, не было ковров, а меблировка была строго выдержана: две кровати и ночной столик.
"Stone-age style," observed Ostap with approval. "I hope there aren't any prehistoric monsters in the mattresses." - Стиль каменного века, - заметил Остап с одобрением, - а доисторические животные в матрацах у вас не водятся?
"Depends on the season," replied the cunning room-cleaner. "If there's a provincial convention of some kind, then of course there aren't any, because we have many visitors and we clean the place thoroughly before they arrive. - Смотря по сезону, - ответил лукавый коридорный, - если, например, губернский съезд какой-нибудь, то, конечно, нету, потому что пассажиров бывает много и перед ними чистка происходит большая.
But at other times you may find some. They come across from the Livadia Rooms next door." А в прочее время действительно случается, что и набегают. Из соседних номеров "Ливадия".
That day the concessionaires visited the Stargorod communal services, where they obtained the information they required. В этот же день концессионеры побывали в Старкомхозе, где получили все необходимые сведения.
It turned out that the housing division had been disbanded in 1921 and that its voluminous records had been merged with those of the communal services. Оказалось, что жилотдел был расформирован в 1921 году и что обширный его архив был слит с архивом Старкомхоза.
The smooth operator got down to business. За дело взялся великий комбинатор.
By evening the partners had found out the address of the head of the records department, Bartholomew Korobeinikov, a former clerk in the Tsarist town administration and now an office-employment official. К вечеру компаньоны уже знали домашний адрес заведующего архивом Варфоломея Коробейникова, бывшего чиновника канцелярии градоначальства, ныне работника конторского труда.
Ostap attired himself in his worsted waistcoat, dusted his jacket against the back of a chair, demanded a rouble, twenty kopeks from Ippolit Matveyevich, and set off to visit the record-keeper. Остап облачился в гарусный жилет, выбил о спинку кровати пиджак, вытребовал у Ипполита Матвеевича рубль двадцать копеек на представительство и отправился с визитом к архивариусу.
Ippolit Matveyevich remained at the Sorbonne Hotel and paced up and down the narrow gap between the two beds in agitation. Ипполит Матвеевич остался в "Сорбонне" и в волнении стал прохаживаться в ущелии между двумя кроватями.
The fate of the whole enterprise was in the balance that cold, green evening. В этот вечер, зеленый и холодный, решалась судьба всего предприятия.
If they could get hold of copies of the orders for the distribution of the furniture requisitioned from Vorobyaninov's house, half the battle had been won. Если удастся достать копии ордеров, по которым распределялась изъятая из воробьяниновского особняка мебель, - дело можно считать наполовину удавшимся.
There would still be tremendous difficulties facing them, but at least they would be on the right track. Дальше предстояли трудности, конечно, невообразимые, но нить была бы уже в руках.
"If only we can get the orders," whispered Ippolit Matveyevich to himself, lying on the bed, "if only we can get them." - Только бы ордера достать, - прошептал Ипполит Матвеевич, валясь на постель, - только бы ордера!..
The springs of the battered mattress nipped him like fleas, but he did not feel them. Пружины разбитого матраца кусали его, как блохи. Он не чувствовал этого.
He still only had a vague idea of what would follow once the orders had been obtained, but felt sure everything would then go swimmingly. Он еще неясно представлял себе, что последует вслед за получением ордеров, но был уверен, что тогда все пойдет, как по маслу. "А маслом, - вертелось у него в голове, - каши не испортишь". А каша заваривалась большая.
Engrossed in his rosy dream, Ippolit Matveyevich tossed about on the bed. Обуянный розовой мечтою, Ипполит Матвеевич переваливался на кровати.
The springs bleated underneath him. Пружины под ним блеяли.
Ostap had to go right across town. Остапу пришлось пересечь весь город.
Korobeinikov lived in Gusishe, on the outskirts. Коробейников жил на Гусище, окраине Старгорода.
It was an area populated largely by railway workers. На Гусище жили преимущественно железнодорожники.
From time to time a snuffling locomotive would back its way along the walled-off embankment, above the houses. For a second the roof-tops were lit by the blaze from the firebox. Now and then empty goods trains went by, and from time to time detonators could be heard exploding. Иногда над домами, по насыпи, огороженной бетонным тонкостенным забором, проходил задним ходом сопящий паровоз, крыши домов на секунду освещались полыхающим огнем паровозной топки, иногда катились порожние вагоны, иногда взрывались петарды.
Amid the huts and temporary wooden barracks stretched the long brick walls of still damp blocks of flats. Среди халуп и временных бараков тянулись длинные кирпичные корпуса сырых еще кооперативных домов.
Ostap passed an island of lights-the railway workers' club- checked the address from a piece of paper, and halted in front of the record-keeper's house. Остап миновал светящийся остров - железнодорожный клуб, - по бумажке проверил адрес и остановился у домика архивариуса.
He rang a bell marked "Please Ring" in embossed letters. Бендер крутнул звонок с выпуклыми буквами "прошу крутить".
After prolonged questioning as to "Who do you want?" and "What is it about?" the door was opened, and he found himself in a dark, cupboard-cluttered hallway. После длительных расспросов "кому да зачем" ему открыли, и он очутился в темной, заставленной шкафами, передней.
Someone breathed on him in the darkness, but did not speak. В темноте кто-то дышал на Остапа, но ничего не говорил.
"Is Citizen Korobeinikov here?" asked Ostap. - Где здесь гражданин Коробейников? - спросил Бендер.
The person who had been breathing took Ostap by the arm and led him into a dining-room lit by a hanging kerosene lamp. Дышащий человек взял Остапа за руку и ввел в освещенную висячей керосиновой лампой столовую.
Ostap saw in front of him a prissy little old man with an unusually flexible spine. Остап видел перед собою маленького старичка-чистюлю с необыкновенно гибкой спиной.
There was no doubt that this was Citizen Korobeinikov himself. Не было сомнений в том, что старик этот - сам гражданин Коробейников.
Without waiting for an invitation, Ostap moved up a chair and sat down. Остап без приглашения отодвинул стул и сел.
The old man looked fearlessly at the high-handed stranger and remained silent. Старичок безбоязненно смотрел на самоуправца и молчал.
Ostap amiably began the conversation. Остап любезно начал разговор первым:
"I've come on business. - Я к вам по делу.
You work at the communal-services records office, don't you? " Вы служите в архиве Старкомхоза?
The old man's back started moving and arched affirmatively. Спина старика пришла в движение и утвердительно выгнулась.
"And you worked before that in the housing division?" - А раньше служили в жилотделе?
"I have worked everywhere," he answered gaily. - Я всюду служил, - сказал старик весело.
"Even in the Tsarist town administration?" - Даже в канцелярии градоначальства?
Here Ostap smiled graciously. При этом Остап грациозно улыбнулся.
The old man's back contorted for some time and finally ended up in a position implying that his employment in the Tsarist town administration was something long passed and that it was not possible to remember everything for sure.' Спина старика долго извивалась и наконец остановилась в положении, свидетельствовавшем, что служба в градоначальстве - дело давнее и что все упомнить положительно невозможно.
"And may I ask what I can do for you?" said the host, regarding his visitor with interest. - А позвольте все-таки узнать, чем обязан? - спросил хозяин, с интересом глядя на гостя.
"You may," answered the visitor. "I am Vorobyaninov's son." - Позволю, - ответил гость. - Я Воробьянинова сын.
"Whose? - Это какого же?
The marshal's?" Предводителя?
"Yes." . - Его.
"Is he still alive?" - А он что, жив?
"He's dead, Citizen Korobeinikov. - Умер, гражданин Коробейников.
He's gone to his rest." Почил.
"Yes," said the old man without any particular grief, "a sad event. - Да, - без особой грусти сказал старик, - печальное событие.
But I didn't think he had any children." Но ведь, кажется, у него детей не было?
"He didn't," said Ostap amiably in confirmation. - Не было, - любезно подтвердил Остап.
"What do you mean?" - Как же?..
"I'm from a morganatic marriage." - Ничего. Я от морганатического брака.
"Not by any chance Elena Stanislavovna's son? " - Не Елены ли Станиславовны будете сынок?
"Right!" - Да. Именно.
"How is she?" - А она в каком здоровье?
"Mum's been in her grave some time." - Маман давно в могиле.
"I see. I see. How sad." - Так, так, ах, как грустно.
And the old man gazed at Ostap with tears of sympathy in his eyes, although that very day he had seen Elena Stanislavovna at the meat stalls in the market. И долго еще старик глядел со слезами сочувствия на Остапа, хотя не далее как сегодня видел Елену Станиславовну на базаре, в мясном ряду.
"We all pass away," he said, "but please tell me on what business you're here, my dear . . . I don't know your name." - Все умирают, - сказал он, - вот и бабушка моя тоже... зажилась. А... все-таки разрешите узнать, по какому делу, уважаемый, вот имени вашего не знаю...
"Voldemar," promptly replied Ostap. - Вольдемар, - быстро сообщил Остап.
"Vladimir Ippolitovich, very good." - ... Владимир Ипполитович? Очень хорошо. Так. Я вас слушаю, Владимир Ипполитович.
The old man sat down at the table covered with patterned oilcloth and peered into Ostap's eyes. Старичок присел к столу, покрытому клеенкой в узорах, и заглянул в самые глаза Остапа.
In carefully chosen words, Ostap expressed his grief at the loss of his parents. Остап в отборных словах выразил свою грусть по родителям.
He much regretted that he had invaded the privacy of the respected record-keeper so late at night and disturbed him by the visit, but hoped that the respected record-keeper would forgive him when he knew what had brought him. Он очень сожалеет, что вторгся так поздно в жилище глубокоуважаемого архивариуса и причинил ему беспокойство своим визитом, но надеется, что глубокоуважаемый архивариус простит его, когда узнает, какое чувство толкнуло его на это.
"I would like to have some of my dad's furniture," concluded Ostap with inexpressible filial love, "as a keepsake. - Я хотел бы, - с невыразимой сыновней любовью закончил Остап, - найти что-нибудь из мебели папаши, чтобы сохранить о нем память.
Can you tell me who was given the furniture from dad's house?" Не знаете ли вы, кому передана мебель из папашиного дома?
"That's difficult," said the old man after a moment's thought. "Only a well-to-do person could manage that. What's your profession, may I ask? " - Сложное дело, - ответил старик, подумав, - это только обеспеченному человеку под силу... А вы, простите, чем занимаетесь?
"I have my own refrigeration plant in Samara, run on artel lines." - Свободная профессия. Собственная мясохладобойня на артельных началах в Самаре.
The old man looked dubiously at young Vorobyaninov's green suit, but made no comment. Старик с сомнением посмотрел на зеленые доспехи молодого Воробьянинова, но возражать не стал.
"A smart young man," he thought. "Прыткий молодой человек", - подумал он.
"A typical old bastard," decided Ostap, who had by then completed his observation of Korobeinikov. Остап, который к этому времени закончил свои наблюдения над Коробейниковым, решил, что "старик - типичная сволочь".
"So there you are," said Ostap. - Так вот, - сказал Остап.
"So there you are," said the record-keeper. "It's difficult, but possible." - Так вот, - сказал архивариус, - трудно, но можно...
"And it involves expense," suggested the refrigeration-plant owner helpfully. - Потребует расходов? - помог владелец мясохладобойни.
"A small sum . . ." - Небольшая сумма...
" 'Is nearer one's heart', as Maupassant used to say. - Ближе к телу, как говорил Мопассан.
The information will be paid for." Сведения будут оплачены.
"All right then, seventy roubles." - Ну что ж, семьдесят рублей положите.
"Why so much? - Это почему ж так много?
Are oats expensive nowadays?" Овес нынче дорог?
The old man quivered slightly, wriggling his spine. Старик мелко задребезжал, виляя позвоночником.
"Joke if you will. . ." - Изволите шутить.
"I accept, dad. - Согласен, папаша.
Cash on delivery. Деньги против ордеров.
When shall I come?" Когда к вам зайти?
"Have you the money on you? " - Деньги при вас?
Ostap eagerly slapped his pocket. Остап с готовностью похлопал себя по карману.
"Then now, if you like," said Korobeinikov triumphantly. - Тогда пожалуйте хоть сейчас, - торжественно сказал Коробейников.
He lit a candle and led Ostap into the next room. Он зажег свечу и повел Остапа в соседнюю комнату.
Besides a bed, obviously slept in by the owner of the house himself, the room contained a desk piled with account books and a wide office cupboard with open shelves. Там кроме кровати, на которой, очевидно, спал хозяин дома, стоял письменный стол, заваленный бухгалтерскими книгами, и длинный канцелярский шкаф с открытыми полками.
The printed letters A, B, C down to the rearguard letter Z were glued to the edges of the shelves. К ребрам полок были приклеены печатные литеры - А, Б, В и далее, до арьергардной буквы Я.
Bundles of orders bound with new string lay on the shelves. На полках лежали пачки ордеров, перевязанные свежей бечевкой.
"Oho!" exclaimed the delighted Ostap. "A full set of records at home." - Ого! - сказал восхищенный Остап. - Полный архив на дому!
"A complete set," said the record-keeper modestly. "Just in case, you know. The communal services don't need them and they might be useful to me in my old age. We're living on top of a volcano, you know. Anything can happen. Then people will rush off to find their furniture, and where will it be? - Совершенно полный, - скромно ответил архивариус, - я, знаете, на всякий случай... Коммунхозу он не нужен, а мне, на старости лет, может пригодиться... Живем мы, знаете, как на вулкане... Все может произойти... Кинутся тогда люди искать свои мебеля, а где они, мебеля?
It will be here. Вот они где!
This is where it will be. Здесь они!
In the cupboard. В шкафу.
And who will have preserved it? Who will have looked after it? А кто сохранил, кто уберег?
Korobeinikov! Коробейников.
So the gentlemen will say thank you to the old man and help him in his old age. And I don't need very much; ten roubles an order will do me. Otherwise, they might as well look for the wind in the field. Вот господа спасибо и скажут старичку, помогут на старости лет... А мне много не нужно - по десяточке за ордерок подадут - и на том спасибо... А то иди, попробуй, ищи ветра в поле.
They won't find the furniture without me." Без меня не найдут!..
Ostap looked at the old man in rapture. Остап восторженно смотрел на старика.
"A marvellous office," he said. "Complete mechanization. - Дивная канцелярия, - сказал он, - полная механизация.
You're an absolute hero of labour!" Вы прямо герой!
The flattered record-keeper began explaining the details of his pastime. Польщенный архивариус стал вводить гостя в детали любимого дела.
He opened the thick registers. Он раскрыл толстые книги учета и распределения.
"It's all here," he said, "the whole of Stargorod. - Все здесь, - сказал он, - весь Старгород!
All the furniture. Вся мебель!
Who it was taken from and who it was given to. У кого когда взято, кому когда выдано.
And here's the alphabetical index-the mirror of life! А вот это - алфавитная книга - зеркало жизни!
Whose furniture do you want to know about? Вам про чью мебель?
Angelov, first-guild merchant? Купца первой гильдии Ангелова?
Certainly. Пожа-алуйста.
Look under A. Смотрите на букву А.
A, Ak, Am, Am, Angelov. The number? Here it is-82742. Буква А, Ак, Ам, Aн, Ангелов... Номер... Вот. 82742.
Now give me the stock book. Теперь книгу учета сюда.
Page 142. Страница 142.
Where's Angelov? Где Ангелов?
Here he is. Вот Ангелов.
Taken from Angelov on December 18, 1918: Baecker grand piano, one, no. 97012; piano stools, one, soft; bureaux, two; wardrobes, four (two mahogany); bookcases, one . . . and so on. And who was it all given to? Взято у Ангелова 18 декабря 1918 года - рояль "Беккер" № 97012, табурет к нему мягкий, бюро две штуки, гардеробов четыре - два красного дерева, шифоньер один и так далее... А кому дано?..
Let's look at the distribution register. Смотрим книгу распределения.
The same number. Issued to. The bookcase to the town military committee, three wardrobes to the Skylark boarding school, another wardrobe for the personal use of the Stargorod province food office. Тот же номер 82742... Дано... Шифоньер - в Горвоенком, гардеробов три штуки - в детский интернат "Жаворонок"... И еще один гардероб - в личное распоряжение секретаря Старпродкомгуба.
And where did the piano go? А рояль куды пошел?
The piano went to the old-age pensioners' home, and it's there to this day." Пошел рояль в Собес, во 2-й дом. И посейчас там рояль есть...
"I don't think I saw a piano there," thought Ostap, remembering Alchen's shy little face. "Что-то не видел я там такого рояля", - подумал Остап, вспомнив застенчивое личико Альхена.
"Or for instance, Murin, head of the town council. So we look under M. It's all here. - Или, примерно, у правителя канцелярии городской управы Мурина... На букву М, значит, и нужно искать... Все тут.
The whole town. Весь город.
Pianos, settees, pier glasses, chairs, divans, pouffes, chandeliers . . . even dinner services." Рояли тут, козетки всякие, трюмо, кресла, диванчики, пуфики, люстры... Сервизы даже, и то есть...
"Well," said Ostap, "they ought to erect a monument to you. - Ну, - сказал Остап, - вам памятник нужно нерукотворный воздвигнуть.
But let's get to the point. Однако ближе к телу.
The letter V, for example." Например, буква В...
"The letter V it is," responded Korobeinikov willingly. "In one moment. - Есть буква В, - охотно отозвался Коробейников. - Сейчас.
Vm, Vn. Vorotsky, no. 48238, Vorobyaninov. Ippolit Matveyevich, your father, God rest his soul, was a man with a big heart. . . A Baecker piano, no. 54809. Chinese vases, marked, four, from Sevres in France; Aubusson carpets, eight, different sizes; a tapestry, Вм, Вн, Ворицкий № 48238, Воробьянинов, Ипполит Матвеевич, батюшка ваш, царство ему небесное, большой души был человек... Рояль "Беккер" № 5480009, вазы китайские маркированные четыре, французского завода "Сэвр", ковров-обюссонов восемь разных размеров, гобелен
"The Shepherd Boy'; a tapestry, "Пастушка", гобелен
'The Shepherd Girl'; Tekke carpets, two; Khorassan carpets, one; stuffed bears with dish, one; a bedroom suite to seat twelve; a dining-room suite to seat sixteen; a drawing-room suite to seat twelve, walnut, made by Hambs." "Пастух", текинских ковров два, хорасанских ковров один, чучело медвежье с блюдом одно, спальный гарнитур - двенадцать мест, столовый гарнитур - шестнадцать мест, гостиный гарнитур - четырнадцать мест, ореховый, мастера Гамбса работы...
"And who was given it?" asked Ostap impatiently. - А кому роздано? - в нетерпении спросил Остап.
"We're just coming to that. - Это мы сейчас.
The stuffed bear with dish went to the police station No. 2. Чучело медвежье с блюдом - во второй район милиции.
The Shepherd Boy tapestry went to the art treasure collection; the Shepherd Girl tapestry to the water-transport club; the Aubusson, Tekke and Khorassan carpets to the Ministry of Foreign Trade. Гобелен "Пастух" - в фонд художественных ценностей. Гобелен "Пастушка" - в клуб водников. Ковры обюссон, текинские и хоросан - в Наркомвнешторг.
The bedroom suite went to the hunters' trade-union; the dining-room suite to the Stargorod branch of the chief tea administration. Гарнитур спальный - в союз охотников, гарнитур столовый - в Старгородское отделение Главчая.
The walnut suite was divided up. Гарнитур гостиный ореховый - по частям.
The round table and one chair went to the pensioners' home, a curved-back settee was given to the housing division (it's still in the hall, and the bastards spilled grease all over the covering); one chair went to Comrade Gritsatsuyev as an imperialist war invalid, at his own request, granted by Comrade Burkin, head of the housing division. Стол круглый и стул один - во 2-й дом Собеса, диван с гнутой спинкой - в распоряжение жилотдела, до сих пор в передней стоит, всю обивку промаслили, сволочи... И еще один стул товарищу Грицацуеву, как инвалиду империалистической войны, по его заявлению и грифу завжилотделом т. Буркина.
Ten chairs went to Moscow to the furniture museum, in accordance with a circular sent round by the Ministry of Education . . . Chinese vases, marked .. ." Десять стульев - в Москву, в Государственный музей мебели, согласно циркулярного письма Наркомпроса... Вазы китайские маркированные...
"Well done!" said Ostap jubilantly. "That's more like it! - Хвалю! - сказал Остап, ликуя. - Это конгениально!
Now it would be nice to see the actual orders." Хорошо бы и на ордера посмотреть.
"In a moment. We'll come to the orders in a moment. - Сейчас, сейчас и до ордеров доберемся.
Letter V, No. 48238." На № 48238, литера В...
The old man went up to the cupboard and, standing on tiptoe, took down the appropriate bundle. Архивариус подошел к шкафу и, поднявшись на цыпочки, достал нужную пачку солидных размеров.
"Here you are. - Вот-с.
All your father's furniture. Вся вашего батюшки мебель тут.
Do you want all the orders?" Вам все ордера?
"What would I do with all of them? Just something to remind me of my childhood. The drawing-room suite . . . I remember how I used to play on the Khorassan carpet in the drawing-room, looking at the Shepherd Boy tapestry . . . I had a fine time, a wonderful childhood. - Куда мне все... Так... Воспоминания детства - гостиный гарнитур... Помню, игрывал я в гостиной, на ковре Хорасан, глядя на гобелен "Пастушка"... Хорошее было время - золотое детство!..
So let's stick to the drawing-room suite, dad." Так вот, гостиным гарнитуром мы, папаша, и ограничимся.
Lovingly the old man began to open up the bundle of green counterfoils and searched for the orders in question. Архивариус с любовью стал расправлять пачку зеленых корешков и принялся разыскивать там требуемые ордера.
He took out five of them. Коробейников отобрал пять ордеров.
One was for ten chairs, two for one chair each, one for the round table, and one for tapestry. Один ордер на десять стульев, два - по одному стулу, один - на круглый стол и один - на гобелен "Пастушка".
"lust see. - Изволите ли видеть.
They're all in order. Все в порядке.
You know where each item is. Где что стоит - все известно.
All the counterfoils have the addresses on them and also the receiver's own signature. На корешках все адреса прописаны и собственноручная подпись получателя.
So no one can back out if anything happens. Так что никто в случае чего не отопрется.
Perhaps you'd like Madame Popov's furniture? Может быть, хотите генеральши Поповой гарнитур?
It's very good and also made by Hambs." Очень хороший. Тоже гамбсовская работа.
But Ostap was motivated solely by love for his parents; he grabbed the orders, stuffed them in the depths of his pocket and declined the furniture belonging to General Popov's wife. Но Остап, движимый любовью исключительно к родителям, схватил ордера, засунул их на самое дно бокового кармана, а от генеральшиного гарнитура отказался.
"May I make out a receipt?" inquired the record-keeper, adroitly arching himself. - Можно расписочку писать? - осведомился архивариус, ловко выгибаясь.
"You may," said Ostap amiably. "Make it out, champion of an idea!" - Можно, - любезно сказал Бендер, - пишите, борец за идею.
"I will then." - Так я уж напишу.
"Do that!" - Кройте!
They went back into the first room. Перешли в первую комнату.
Korobeinikov made out a receipt in neat handwriting and handed it smilingly to his visitor. Коробейников каллиграфическим почерком написал расписку и, улыбаясь, передал ее гостю.
The chief concessionaire took the piece of paper with two fingers of his right hand in a singularly courteous manner and put it in the same pocket as the precious orders. Главный концессионер необыкновенно учтиво принял бумажку двумя пальцами правой руки и положил ее в тот же карман, где уже лежали драгоценные ордера.
"Well, so long for now," he said, squinting. "I think I've given you a lot of trouble. - Ну, пока, - сказал он, сощурясь, - я вас, кажется, сильно обеспокоил.
I won't burden you any more with my presence. Не смею больше обременять своим присутствием.
Good-bye, king of the office!" Вашу руку, правитель канцелярии.
The dumb-founded record-keeper limply took the offered hand. Ошеломленный архивариус вяло пожал поданную ему руку.
"Good-bye!" repeated Ostap. - Пока, - повторил Остап.
He moved towards the door. Он двинулся к выходу.
Korobeinikov was at a loss to understand. Коробейников ничего не понял.
He even looked on the table to see if the visitor had left any money there. Он даже посмотрел на стол - не оставил ли там гость денег, но на столе денег не было.
Then he asked very quietly: Тогда архивариус очень тихо спросил:
"What about the money?" - А деньги?
"What money?" said Ostap, opening the door. "Did I hear you say something about money? " - Какие деньги? - сказал Остап, открывая входную дверь. - Вы, кажется, спросили про какие-то деньги?
"Of course! - Да как же!
For the furniture; for the orders!" За мебель! За ордера!
"Honestly, chum," crooned Ostap, "I swear by my late father, I'd be glad to, but I haven't any; I forgot to draw any from my current account." - Голуба, - пропел Остап, - ей-богу, клянусь честью покойного батюшки. Рад душой, но нету, забыл взять с текущего счета...
The old man began to tremble and put out a puny hand to restrain his nocturnal visitor. Старик задрожал и вытянул вперед хилую свою лапку, желая задержать ночного посетителя.
"Don't be a fool," said Ostap menacingly. "I'm telling you in plain Russian-tomorrow means tomorrow. - Тише, дурак, - сказал Остап грозно, - говорят тебе русским языком - завтра, значит, завтра.
So long! Ну, пока!
Write to me!" Пишите письма!..
The door slammed. Дверь с треском захлопнулась.
Korobeinikov opened it and ran into the street, but Ostap had gone. Коробейников снова открыл ее и выбежал на улицу, но Остапа уже не было.
He was soon on his way past the bridge. Он быстро шел мимо моста.
A locomotive passing overhead illuminated him with its lights and covered him with smoke. Проезжавший через виадук локомотив осветил его своими огнями и завалил дымом.
"Things are moving," cried Ostap to the driver, "things are moving, gentlemen of the jury!" - Лед тронулся! - закричал Остап машинисту. - Лед тронулся, господа присяжные заседатели!
The driver could not hear; he waved his hand, and the wheels of the locomotive began pulling the steel elbows of the cranks with still greater force. The locomotive raced away. Машинист не расслышал, махнул рукой, колеса машины сильнее задергали стальные локти кривошипов, и паровоз умчался.
Korobeinikov stood for a few moments in the icy wind and then went back into his hovel, cursing like a trooper. Коробейников постоял на ледяном ветерке минуты две и, мерзко сквернословя, вернулся в свой домишко. Невыносимая горечь охватила его.
He stopped in the middle of the room and kicked the table with rage. Он стал посреди комнаты и в ярости стал пинать стол ногой.
The clog-shaped ash-tray with the word Подпрыгивала пепельница, сделанная на манер калоши с красной надписью
"Triangle" on it jumped up and down, and the glass clinked against the decanter. "Треугольник", и стакан чокнулся с графином.
Never before had Bartholomew Korobeinikov been so wretchedly deceived. Еще никогда Варфоломей Коробейников не был так подло обманут.
He could deceive anyone he liked, but this time he had been fooled with such brilliant simplicity that all he could do was stand for some time, lashing out at the thick legs of the table. Он мог обмануть кого угодно, но здесь его надули с такой гениальной простотой, что он долго еще стоял, колотя ногами по толстым ножкам обеденного стола.
In Gusishe, Korobeinikov was known as Bartholomeich. Коробейникова на Гусище звали Варфоломеичем.
People only turned to him in cases of extreme need. Обращались к нему только в случае крайней нужды.
He acted as a pawnbroker and charged cannibalistic rates of interest. Варфоломеич брал в залог вещи и назначал людоедские проценты.
He had been doing this for several years and had never once been caught. Он занимался этим уже несколько лет и еще ни разу не попался милиции.
никаких коммерческих выгод из этого кряхтения он уже извлечь не мог.
"A fine thing!" he cried, remembering the lost orders. "From now on money in advance. - Шутки!? - крикнул он, вспоминая о погибших ордерах. - Теперь деньги только вперед.
How could I have bungled it like that? И как же это я так оплошал?
I gave him the walnut suite with my own hands. Своими руками отдал ореховый гостиный гарнитур!..
The Shepherd Boy alone is priceless. Одному гобелену "Пастушка" цены нет!
Done by hand. . . ." Ручная работа!..
An uncertain hand had been ringing the bell marked "Please Ring" for some time and Korobeinikov hardly had time to remember that the outside door was still open, when there was a heavy thud, and' the voice of a man entangled in a maze of cupboards called out: Звонок "прошу крутить" давно уже крутила чья-то неуверенная рука, и не успел Варфоломеич вспомнить, что входная дверь осталась открытой, как в передней раздался тяжкий грохот, и голос человека, запутавшегося в лабиринте шкафов, воззвал:
"How do I get in?" - Куда здесь войти?
Korobeinikov went into the hallway, took hold of somebody's coat (it felt like coarse cloth), and pulled Father Theodore into the dining-room. Варфоломеич вышел в переднюю, потянул к себе чье-то пальто (на ощупь - драп) и ввел в столовую отца Федора Вострикова.
"I humbly apologize," said Father Theodore. - Великодушно извините, - сказал отец Федор.
After ten minutes of innuendoes and sly remarks on both sides, it came to light that Citizen Korobeinikov definitely had some information regarding Vorobyaninov's furniture and that Father Theodore was not averse to paying for it. Через десять минут обоюдных недомолвок и хитростей выяснилось, что гражданин Коробейников действительно имеет кое-какие сведения о мебели Воробьянинова, а отец Федор не отказывается за эти сведения уплатить.
Furthermore, to the record-keeper's great amusement, the visitor turned out to be the late marshal's own brother, and passionately desired to keep something in memory of him, for example, a walnut drawing-room suite. Кроме того, к живейшему удовольствию архивариуса, посетитель оказался родным братом бывшего предводителя и страстно желал сохранить о нем память, приобретя ореховый гостиный гарнитур.
The suite had very happy boyhood associations for Vorobyaninov's brother. С этим гарнитуром у брата Воробьянинова были связаны наиболее теплые воспоминания отрочества.
Korobeinikov asked a hundred roubles. Варфоломеич запросил сто рублей.
The visitor rated his brother's memory considerably lower than that, say thirty roubles. Память брата посетитель расценивал значительно ниже, рублей в тридцать.
They agreed on fifty. Согласились на пятидесяти.
"I'd like the money first," said the record-keeper. "It's a rule of mine." - Деньги я бы попросил вперед, - заявил архивариус, - это мое правило.
"Does it matter if I give it to you in ten-rouble gold pieces?" asked Father Theodore, hurriedly, tearing open the lining of his coat. - А это ничего, что я золотыми десятками? - заторопился отец Федор, разрывая подкладку пиджака.
"I'll take them at the official rate of exchange. - По курсу приму.
Today's rate is nine and a half." По девять с полтиной. Сегодняшний курс.
Vostrikov took five yellow coins from the sausage, added two and a half in silver, and pushed the pile over to the record-keeper. Востриков вытряс из колбаски пять желтячков, досыпал к ним два с полтиной серебром и пододвинул всю горку архивариусу.
The latter counted the coins twice, scooped them up into one hand and, requesting his visitor to wait, went to fetch the orders. Варфоломеич два раза пересчитал монеты, сгреб их в руку, попросил гостя минуточку повременить и пошел за ордерами.
Bartholomeich did not need to reflect for long; he opened the Mirror-of-Life index at the letter P, quickly found the right number and took down the bundle of orders belonging to General Popov's wife. В тайной своей канцелярии Варфоломеич не стал долго размышлять, раскрыл алфавит - зеркало жизни - на букву П, быстро нашел требуемый номер и взял с полки пачку ордеров генеральши Поповой.
Disembowelling the bundle, he selected the order for twelve walnut chairs from the Hambs factory, issued to Comrade Bruns, resident of 34 Vineyard Street. Распотрошив пачку, Варфоломеич выбрал из нее один ордер, выданный тов. Брунсу, проживающему на Виноградной, 34, на 12 ореховых стульев фабрики Гамбса.
Marvelling at his own artfulness and dexterity, he chuckled to himself and took the order to the purchaser. Дивясь своей сметке и умению изворачиваться, архивариус усмехнулся и отнес ордера покупателю.
"Are they all in one place?" asked the purchaser. - Все в одном месте? - воодушевленно воскликнул покупатель.
"All there together. - Один к одному. Все там стоят.
It's a splendid suite. Гарнитур замечательный.
It'll make you drool. Пальчики оближете.
Anyway, I don't need to tell you, you know yourself!" Впрочем, что вам объяснять! Вы сами знаете!
Father Theodore rapturously gave the record-keeper a prolonged handshake and, colliding innumerable times with the cupboards in the hall, fled into the darkness of the night. Отец Федор долго восторженно тряс руку архивариуса и, ударившись несчетное количество раз о шкафы в передней, убежал в ночную темноту.
For quite a while longer Bartholomeich chuckled to himself at the customer he had cheated. Варфоломеич долго еще подсмеивался над околпаченным покупателем.
He spread the gold coins out in a row on the table and sat there for a long time, gazing dreamily at the bright yellow discs. Золотые монеты он положил в ряд на столе и долго сидел, сонно глядя на пять светлых кружочков.
"What is it about Vorobyaninov's furniture that attracts them?" he wondered. "They're out of their minds." "И чего это их на воробьяниновскую мебель потянуло? - подумал он. - С ума посходили".
He undressed, said his prayers without much attention, lay down on the narrow cot, and fell into a troubled sleep. Он разделся, невнимательно помолился богу, лег в узенькую девичью постельку и озабоченно заснул.