The Golden Calf — Золотой теленок

Стандартный


































Ilya Ilf, Eugene Petrov Ильф Илья & Петров Евгений
The Golden Calf Золотой теленок
"Look both ways before crossing the street." Переходя улицу, оглянись по сторонам
-Traffic regulation (Правило уличного движения)
PART 1 THE CREW OF THE ANTELOPE * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЭКИПАЖ АНТИЛОПЫ *
CHAPTER 1 ГЛАВА I.
HOW PANIKOVSKY BROKE THE PACT О ТОМ, КАК ПАНИКОВСКИЙ НАРУШИЛ КОНВЕНЦИЮ
You have to be nice to pedestrians. Пешеходов надо любить.
Pedestrians comprise the greater part of humanity. Пешеходы составляют большую часть человечества.
Moreover, its better part. Мало того-лучшую его часть.
Pedestrians created the world. Пешеходы создали мир.
They built cities, erected tall buildings, laid out sewers and waterlines, paved the streets and lit them with electricity. Это они построили города, возвели многоэтажные здания, провели канализацию и водопровод, замостили улицы и осветили их электрическими лампами.
They spread civilization throughout the world, invented the printing press and gunpowder, flung bridges across rivers, deciphered Egyptian hieroglyphs, introduced the safety razor, abolished the slave trade, and established that no less than 114 tasty, nutritious dishes can be made from soybeans. Это они распространили культуру по всему свету, изобрели книгопечатание, выдумали порох, перебросили мосты через реки, расшифровали египетские иероглифы, ввели в употребление безопасную бритву, уничтожили торговлю рабами и установили, что из бобов сои можно изготовить сто четырнадцать вкусных питательных блюд.
And just when everything was ready, when our native planet had become relatively comfortable, the motorists appeared. И когда все было готово, когда родная планета приняла сравнительно благоустроенный вид, появились автомобилисты.
It should be noted that the automobile was also invented by pedestrians. Надо заметить, что автомобиль тоже был изобретен пешеходами.
But, somehow, the motorists quickly forgot about this. Но автомобилисты об этом как-то сразу забыли.
They started running over the mild-mannered and intelligent pedestrians. Кротких и умных пешеходов стали давить.
The streets-laid out by pedestrians-were taken over by the motorists. Улицы, созданные пешеходами, перешли во власть автомобилистов.
The roads became twice as wide, while the sidewalks shrunk to the size of a postage stamp. Мостовые стали вдвое шире, тротуары сузились до размера табачной бандероли.
The frightened pedestrians were pushed up against the walls of the buildings. И пешеходы стали испуганно жаться к стенам домов.
In a big city, pedestrians live like martyrs. -- В большом городе пешеходы ведут мученическую жизнь.
They've been forced into a kind of traffic ghetto. Для них ввели некое транспортное гетто.
They are only allowed to cross the streets at the intersections, that is, exactly where the traffic is heaviest-where the thread by which a pedestrian's life hangs is most easily snapped. Им разрешают переходить улицы только на перекрестках, то есть именно в тех местах, где движение сильнее всего и где волосок, на котором обычно висит жизнь пешехода, легче всего оборвать.
In our expansive country, the common automobile-intended by the pedestrians to peacefully transport people and things-has assumed the sinister role of a fratricidal weapon. В нашей обширной стране обыкновенный автомобиль, предназначенный, по мысли пешеходов, для мирной перевозки людей и грузов, принял грозные очертания братоубийственного снаряда.
It puts entire cohorts of union members and their loved ones out of commission. Он выводит из строя целые шеренги членов профсоюзов и их семей.
And if on occasion a pedestrian manages to dart out from under a silver grille, he is fined by the police for violating the traffic laws. Если пешеходу иной раз удается выпорхнуть из-под серебряного носа машины -- его штрафует милиция за нарушение правил уличного катехизиса.
In general, the pedestrians' standing is not what it used to be. И вообще авторитет пешеходов сильно пошатнулся.
They, who gave the world such outstanding figures as Horace, Boyle, Mariotte, Lobachevsky, Gutenberg, and Anatole France, have been forced to jump through ridiculous hoops just to remind others of their existence. Они, давшие миру таких замечательных людей, как Гораций, Бойль, Мариотт, Лобачевский, Гутенберг и Анатоль Франс, принуждены теперь кривляться самым пошлым образом, чтобы только напомнить о своем существовании.
Lord, oh Lord (who, frankly, doesn't exist), how low you (who don't really exist) have let the pedestrian stoop! Боже, боже, которого в сущности нет, до чего ты, которого на самом деле-то и нет, довел пешехода!
Here he is, walking along a Siberian road from Vladivostok to Moscow, carrying a banner that reads IMPROVE THE LIVING CONDITIONS OF THE TEXTILE WORKERS in one hand, and with an extra pair of Uncle Vanya sandals and a lidless tin kettle dangling from a stick that he's slung over his shoulder. Вот идет он из Владивостока в Москву по сибирскому тракту, держа в одной руке знамя с надписью: "Перестроим быт текстильщиков", и перекинув через плечо палку, на конце которой болтаются резервные сандалии "Дядя Ваня" и жестяной чайник без крышки.
This is a Soviet hiker who left Vladivostok as a young man and who, upon reaching the outskirts of Moscow in his old age, will be run over and killed by a heavy truck. And nobody will even manage to get the license plate number. Это советский пешеход-физкультурник, который вышел из Владивостока юношей и на склоне лет у самых ворот Москвы будет задавлен тяжелым автокаром, номер которого так и не успеют заметить.
Here's another one, the last of the Mohicans of European foot traffic. Или другой, европейский могикан пешеходного движения.
He is pushing a barrel around the world. Он идет пешком вокруг света, катя перед собой бочку.
He would have been more than happy to walk just like that, without the barrel, but then nobody would notice that he is a long-distance hiker, and the press would ignore him. Он охотно пошел бы так, без бочки; но тогда никто не заметит, что он действительно пешеход дальнего следования, и про него не напишут в газетах.
And so all his life he is forced to push the damn thing, which, to add insult to injury, has a large yellow advertisement extolling the unparalleled qualities of Motorist's Dream engine oil. Приходится всю жизнь толкать перед собой проклятую тару, на которой к тому же (позор, позор! ) выведена большая желтая надпись, восхваляющая непревзойденные качества автомобильного масла "Грезы шофера".
This is how far the pedestrian has fallen. Так деградировал пешеход.
Only in small Russian towns is the pedestrian still loved and respected. И только в маленьких русских городах пешехода еще уважают и любят.
In those towns, he still rules, wandering carelessly in the middle of the street and crossing it in the most intricate manner in whatever direction he chooses. Там он еще является хозяином улиц, беззаботно бродит по мостовой и пересекает ее самым замысловатым образом в любом направлении.
A man wearing a white-topped captain's cap, the kind favored by administrators of summer amusement parks and MCs, undoubtedly belonged to this greater and better part of humanity. Гражданин в фуражке с белым верхом, какую по большей части носят администраторы летних садов и конферансье, несомненно принадлежал к большей и лучшей части человечества.
He traveled the streets of the town of Arbatov on foot, looking around with somewhat critical curiosity. Он двигался по улицам города Арбатова пешком, со снисходительным любопытством озираясь по сторонам.
He carried a small doctor's bag in his hand. В руке он держал небольшой акушерский саквояж.
Apparently the town made no particular impression on the pedestrian in the artsy cap. Город, видимо, ничем не поразил пешехода в артистической фуражке.
He saw a dozen or so blue, yellow, and pinkish white church towers and noticed the peeling gold of the domes. Он увидел десятка полтора голубых, резедовых и бело-розовых звонниц; бросилось ему в глаза облезлое американское золото церковных куполов.
A flag crackled above a government building. Флаг трещал над официальным зданием.
Near the white gate tower of the provincial citadel, two severe-looking old ladies conversed in French, complaining about the Soviet regime and reminiscing about their beloved daughters. У белых башенных ворот провинциального кремля две суровые старухи разговаривали по-французски, жаловались на советскую власть и вспоминали любимых дочерей.
Cold air and a sour wine-like smell wafted from the church basement. Из церковного подвала несло холодом, бил оттуда кислый винный запах.
Apparently, it was used to store potatoes. Там, как видно, хранился картофель.
"Church of the Savior on Spilled Potatoes," muttered the pedestrian. -- Храм спаса на картошке, - негромко сказал пешеход.
He walked under the plywood arch with the freshly painted banner, WELCOME TO THE 5TH DISTRICT CONFERENCE OF WOMEN AND GIRLS, and found himself at the beginning of a long tree-lined alley named Boulevard of Prodigies. Пройдя под фанерной аркой со свежим известковым лозунгом: "Привет 5-й окружной конференции женщин и девушек", он очутился у начала длинной аллеи, именовавшейся Бульваром Молодых Дарований.
"No," he said with chagrin, "this is no Rio de Janeiro, this is much worse." -- Нет, -- сказал он с огорчением, -- это не Рио-деЖанейро, это гораздо хуже.
Almost all the benches on the Boulevard of Prodigies were taken up by young women sitting alone with open books in their hands. Почти на всех скамьях Бульвара Молодых Дарований сидели одинокие девицы с раскрытыми книжками в руках.
Dappled shade fell across the pages of the books, the bare elbows, and the cute bangs. Дырявые тени падали на страницы книг, на голые локти, на трогательные челки.
When the stranger stepped into the cool alley there was a noticeable stir on the benches. Когда приезжий вступил в прохладную аллею, на скамьях произошло заметное движение.
The girls hid their faces behind volumes by Gladkov, Eliza Orzeszkowa, and Seyfullina and eyed the visitor with temerity. Девушки, прикрывшись книгами Гладкова, Элизы Ожешко и Сейфуллиной, бросали на приезжего трусливые взгляды.
He paraded past the excited book lovers and emerged from the alley at his destination, the city hall. Он проследовал мимо взволнованных читательниц парадным шагом и вышел к зданию исполкома - цели своей прогулки.
At that moment, a horse cab appeared from around the corner. В эту минуту из-за угла выехал извозчик.
A man in a long tunic briskly walked next to it, holding on to the dusty, beat-up fender and waving a bulging portfolio embossed with the word "Musique." Рядом с ним, держась за пыльное, облупленное крыло экипажа и размахивая вздутой папкой с тисненой надписью "Musique", быстро шел человек в длиннополой толстовке.
He was heatedly arguing with the passenger. Он что-то горячо доказывал седоку.
The latter, a middle-aged man with a pendulous banana-shaped nose, held a suitcase between his legs and from time to time shook a finger in his interlocutor's face in vehement disagreement. Седок, пожилой мужчина с висячим, как банан, носом, сжимал ногами чемодан и время от времени показывал своему собеседнику кукиш.
In the heat of the argument his engineer's cap, sporting a band of plush green upholstery fabric, slid to one side. В пылу спора его инженерская фуражка, околыш которой сверкал зеленым диванным плюшем, покосилась набок.
The adversaries uttered the word "salary" loudly and often. Обе тяжущиеся стороны часто и особенно громко произносили слово "оклад".
Soon other words became audible as well. Вскоре стали слышны и прочие слова.
"You will answer for this, Comrade Talmudovsky!" shouted the Tunic, pushing the engineer's hand away from his face. -- Вы за это ответите, товарищ Талмудовский! -- крикнул длиннополый, отводя от своего лица инженерский кукиш.
"And I am telling you that no decent professional would come to work for you on such terms," replied Talmudovsky, trying to return his finger to its original position. -- А я вам говорю, что на такие условия к вам не поедет ни один приличный специалист, -- ответил Талмудовский, стараясь вернуть кукиш на прежнюю позицию.
"Are you talking about the salary again? -- Вы опять про оклад жалованья?
I'm going to have to launch a complaint about your excessive greed." Придется поставить вопрос о рвачестве.
"I don't give a damn about the salary! -- Плевал я на оклад!
I'd work for free!" yelled the engineer, angrily tracing all kinds of curves in the air with his finger. Я даром буду работать! -- кричал инженер, взволнованно описывая кукишем всевозможные кривые.
"I can even retire if I want to. Захочу-и вообще уйду на пенсию.
Don't treat people like serfs! Вы это крепостное право бросьте.
You see Сами всюду пишут:
'Liberty, equality, brotherhood' everywhere now, and yet I am expected to work in this rat hole." "Свобода, равенство и братство", а меня хотят заставить работать в этой крысиной норе.
At this point, Talmudovsky quickly opened his hand and started counting on his fingers: Тут инженер Талмудовский быстро разжал кукиш и принялся считать по пальцам:
"The apartment is a pigsty, there's no theater, the salary . . . -- Квартира-свинюшник, театра нет, оклад...
Driver! Извозчик!
To the train station!" Пошел на вокзал!
"Whoa!" shrieked the Tunic, rushing ahead and grabbing the horse by the bridle. -- Тпру-у! -- завизжал длиннополый, суетливо забегая вперед и хватая лошадь под уздцы.
"As the secretary of the Engineers and Technicians local, I must . . . - Я, как секретарь секции инженеров и техников...
Kondrat Ivanovich, the plant will be left without engineers . . . Кондрат Иванович! Ведь завод останется без специалистов...
Be reasonable . . . Побойтесь бога...
We won't let you get away with this, Engineer Talmudovsky . . . Общественность этого не допустит, инженер Талмудовский...
I have the minutes here with me . . ." У меня в портфеле протокол.
And then the secretary of the local planted his feet firmly on the ground and started undoing the straps of his И секретарь секции, расставив ноги, стал живо развязывать тесемки своей
"Musique." "Musique".
This lapse decided the argument. Эта неосторожность решила спор.
Seeing that the path was clear, Talmudovsky rose to his feet and yelled at the top of his lungs: Увидев, что путь свободен, Талмудовский поднялся на ноги и что есть силы закричал:
"To the station!" -- Пошел на вокзал!
"Wait, wait . . ." meekly protested the secretary, rushing after the carriage. "You are a deserter from the labor front!" -- Куда? Куда? -- залепетал секретарь, устремляясь за экипажем. -- Вы--дезертир трудового фронта!
Sheets of thin paper marked "discussed-resolved" flew out of the portfolio. Из папки "Musique" вылетели листки папиросной бумаги с какими-то лиловыми "слушали-постановили".
The stranger, who had been closely watching the incident, lingered for a moment on the empty square, and then said with conviction: Приезжий, с интересом наблюдавший инцидент, постоял с минуту на опустевшей площади и убежденным тоном сказал:
"No, this is definitely not Rio de Janeiro." -- Нет, это не Рио-де-Жанейро.
A minute later he was knocking on the door of the city council chairman. Через минуту он уже стучался в дверь кабинета предисполкома.
"Who do you want to see?" asked the receptionist who was sitting at the desk by the door. "What do you need to see the chairman for? -- Вам кого? - спросил его секретарь, сидевший за столом рядом с дверью. -- Зачем вам к председателю?
What's your business?" По какому делу?
Apparently the visitor was intimately familiar with the principles of handling receptionists at various governmental, non-governmental, and municipal organizations. Как видно, посетитель тонко знал систему обращения с секретарями правительственных, хозяйственных и общественных организаций.
He didn't bother to claim that he had urgent official business. Он не стал уверять, что прибыл по срочному казенному делу.
"Private matters," he said dryly and, without looking back at the receptionist, stuck his head in the door. -- По личному, - сухо сказал он, не оглядываясь на секретаря и засовывая голову в дверную щель.
"May I come in?" - К вам можно?
Without waiting for an answer, he approached the chairman's desk. И, не дожидаясь ответа, приблизился к письменному столу:
"Good morning, do you recognize me?" -- Здравствуйте, вы меня не узнаете?
The chairman, a dark-eyed man with a large head, wearing a navy blue jacket and matching pants that were tucked into tall boots with high angled heels, glanced at the visitor rather distractedly and said he did not recognize him. Председатель, черноглазый большеголовый человек в синем пиджаке и в таких же брюках, заправленных в сапоги на высоких скороходовских каблучках, посмотрел на посетителя довольно рассеянно и заявил, что не узнает.
"You don't? -- Неужели не узнаете?
For your information, many people think I look remarkably like my father." А между тем многие находят, что я поразительно похож на своего отца.
"I look like my father, too," said the chairman impatiently. "What do you want, Comrade?" -- Я тоже похож на своего отца, -- нетерпеливо сказал председатель. -- Вам чего, товарищ?
"What matters is who the father was," said the visitor sadly. "I am the son of Lieutenant Schmidt." -- Тут все дело в том, какой отец, - грустно заметил посетитель. -- Я сын лейтенанта Шмидта.
The chairman felt foolish and started rising from his seat. Председатель смутился и привстал.
He instantly recalled the famous image of the pale faced revolutionary lieutenant in his black cape with bronze clasps in the shape of lion's heads. Он живо вспомнил знаменитый облик революционного лейтенанта с бледным лицом и в черной пелерине с бронзовыми львиными застежками.
While he was pulling his thoughts together to ask the son of the Black Sea hero an appropriate question, the visitor examined the office furnishings with the eye of a discriminating buyer. Пока он собирался с мыслями, чтобы задать сыну черноморского героя приличествующий случаю вопрос, посетитель присматривался к меблировке кабинета взглядом разборчивого покупателя
Back in tsarist times, all government offices were furnished in a particular style. Когда-то, в царские времена, меблировка присутственных мест производилась по трафарету.
A special breed of office furniture was developed: flat storage cabinets rising to the ceiling, wooden benches with polished seats three inches thick, desks on monumental legs, and oak barriers separating the office from the turmoil of the world outside. Выращена была особая порода казенной мебели: плоские, уходящие под потолок шкафы, деревянные диваны с трех дюймовыми полированными сиденьями, столы на толстых бильярдных ногах и дубовые парапеты, отделявшие присутствие от внешнего беспокойного мира.
During the revolution, this type of furniture almost disappeared, and the secret of making it was lost. За время революции эта порода мебели почти исчезла, и секрет ее выработки был утерян.
People forgot how to furnish government offices properly, and official spaces started filling up with objects that until then were thought to belong exclusively in private apartments. Люди забыли, как нужно обставлять помещения должностных лиц, и в служебных кабинетах показались предметы, считавшиеся до сих пор неотъемлемой принадлежностью частной квартиры.
Among these were soft lawyer's couches with springs and tiny glass shelves for the seven porcelain elephants that supposedly bring luck, as well as china cabinets, flimsy display shelves, folding leather chairs for invalids, and blue Japanese vases. В учреждениях появились пружинные адвокатские диваны с зеркальной полочкой для семи фарфоровых слонов, которые якобы приносят счастье горки для посуды, этажерочки, раздвижные кожаные кресла для ревматиков и голубые японские вазы.
In addition to a regular desk, the office of the chairman of the Arbatov city council also gave refuge to two small ottomans, which were upholstered with torn pink silk, a striped love seat, a satin screen depicting Mount Fuji with a flowering cherry tree, and a heavy mirrored wardrobe that was slapped together at the local open-air market. В кабинете председателя арбатовского исполкома, кроме обычного письменного стола, прижились два пуфика, обитых полопавшимся розовым шелком, полосатая козетка, атласный экран с Фузи-Ямой и вишней в цвету и зеркальный славянский шкаф грубой рыночной работы.
"The wardrobe, I'm afraid, is of the Hey Slavs type," thought the visitor. "The pickings here are slim. А шкафчик-то типа "Гей, славяне! " -- подумал посетитель. -- Тут много не возьмешь. Nope, this is no Rio de Janeiro.
"It's very good of you to stop by," said the chairman finally. -- Очень хорошо, что вы зашли, -- сказал, наконец, председатель.
"You must be from Moscow?" - Вы, вероятно, из Москвы?
"Yes, just passing through," replied the visitor, examining the love seat and becoming even more convinced that the city's finances were not in good shape. -- Да, проездом, -- ответил посетитель, разглядывая козетку и все более убеждаясь, что финансовые дела исполкома плохи.
He much preferred city halls with new, Swedish-style furniture from the Leningrad Woodworks Enterprise. Он предпочитал исполкомы, обставленные новой шведской мебелью ленинградского древтреста.
The chairman was about to ask what brought the Lieutenant's son to Arbatov, but instead, to his own surprise, he smiled meekly and said: Председатель хотел было спросить о цели приезда лейтенантского сына в Арбатов, но неожиданно для самого себя жалобно улыбнулся и сказал:
"The churches here are remarkable. -- Церкви у нас замечательные.
We already had some people from Cultural Heritage here, there's talk about restoration. Тут уже из Главнауки приезжали, собираются реставрировать.
Tell me, do you remember the uprising on the battleship Ochakov yourself?" Скажите, а вы-то сами помните восстание на броненосце "Очаков"?
"Barely," replied the visitor. "In those heroic times, I was very young. -- Смутно, смутно, -- ответил посетитель. -- В то героическое время я был еще крайне мал.
I was just a baby." Я был дитя.
"Excuse me, what is your name?" -- Простите, а как ваше имя?
"Nikolay . . . -- Николай...
Nikolay Schmidt." Николай Шмидт.
"And your patronymic?" -- А по батюшке?
"Oops, that's not good!" thought the visitor, who did not know his own father's name either. -- Ах, как нехорошо! " -- подумал посетитель, который и сам не знал имени своего отца.
"Yeah," he said slowly, evading a direct answer, "these days, people don't know the names of our heroes. -- Да-а, -- протянул он, уклоняясь от прямого ответа, теперь многие не знают имен героев.
The frenzy of the New Economic Policy. Угар нэпа.
The enthusiasm of old is gone. As a matter of fact, I'm here entirely by accident. Нет того энтузиазма, Я собственно попал к вам в город совершенно случайно.
Trouble on the road. Дорожная неприятность.
Not a penny left." Остался без копейки.
The chairman was also happy to change the subject. Председатель очень обрадовался перемене разговора.
He was genuinely embarrassed that he had forgotten the name of the hero of the Ochakov. Ему показалось позорным, что он забыл имя очаковского героя.
"That's right," he thought, looking at the hero's exalted features with love, "work deadens your soul. Действительно, - думал он, с любовью глядя на воодушевленное лицо героя, - глохнешь тут за работой. Makes you forget the important things.
"What's that? -- Как вы говорите?
Not a penny? Без копейки?
That's interesting." Это интересно.
"Of course, I could have asked some private citizen. Anybody would be happy to help me out, but, as you understand, that would not be entirely proper from the political standpoint," said the Lieutenant's son, turning mournful. -- Конечно, я мог бы обратиться к частному лицу, - сказал посетитель, - мне всякий даст, но, вы понимаете, это не совсем удобно с политической точки зрения.
"The son of a revolutionary asking for money from an individual, a businessman . . ." Сын революционера -- и вдруг просит денег у частника, у нэпмана... Последние слова сын лейтенанта произнес с надрывом.
The chairman noticed the change in the visitor's tone with alarm. Председатель тревожно прислушался к новым интонациям в голосе посетителя.
"What if he's an epileptic?" he thought. "He could be a lot of trouble." "А вдруг припадочный? -- подумал он, -- хлопот с ним не оберешься".
"And it's a very good thing that you didn't ask a businessman," said the chairman, who was totally confused. -- И очень хорошо сделали, что не обратились к частнику, -- сказал вконец запутавшийся председатель.
Then, gently, the son of the Black Sea hero got down to business. Затем сын черноморского героя мягко, без нажима перешел к делу.
He asked for fifty rubles. Он просил пятьдесят рублей.
The chairman, constrained by the tight local budget, came up with only eight rubles and three meal vouchers to the Former Friend of the Stomach cooperative diner. Председатель, стесненный узкими рамками местного бюджета, смог дать только восемь рублей и три талона на обед в кооперативной столовой "Бывший друг желудка".
The hero's son put the money and the vouchers in a deep pocket of his worn dappled gray jacket. He was about to get up from the pink ottoman when they heard the sound of stomping and the receptionist's cries of protest coming from behind the door. Сын героя уложил деньги и талоны в глубокий карман поношенного серого в яблоках пиджака и уже собрался было подняться с розового пуфика, когда за дверью кабинета послышался топот и заградительный возглас секретаря.
The door flew open, and a new visitor appeared. Дверь поспешно растворилась, и на пороге ее показался новый посетитель.
"Who's in charge here?" he asked, breathing heavily and searching the room with his eyes. -- Кто здесь главный? -- спросил он, тяжело дыша и рыская блудливыми глазами по комнате.
"I am, so?" said the chairman. -- Ну, я, -- сказал председатель.
"Hiya, Chairman," thundered the newcomer, extending his spade-sized hand. "Nice to meet you! -- Здоров, председатель, -- гаркнул новоприбывший, протягивая лопатообразную ладонь. -- Будем знакомы.
I'm the son of Lieutenant Schmidt." Сын лейтенанта Шмидта.
"Who?" asked the city father, his eyes bulging. -- Кто? - спросил глава города, тараща глаза.
"The son of that great, immortal hero, Lieutenant Schmidt," repeated the intruder. -- Сын великого, незабвенного героя лейтенанта Шмидта, -повторил пришелец,
"But this comrade sitting here, he is the son of Comrade Schmidt. Nikolay Schmidt." -- А вот же товарищ сидит-- сын товарища Шмидта, Николай Шмидт.
In total confusion, the chairman pointed at the first visitor, who suddenly looked sleepy. И председатель в полном расстройстве указал на первого посетителя, лицо которого внезапно приобрело сонное выражение.
This was a very delicate situation for the two con artists. В жизни двух жуликов наступило щекотливое мгновение.
At any moment, the long and nasty sword of retribution could glisten in the hands of the unassuming and gullible chairman of the city council. В руках скромного и доверчивого председателя исполкома в любой момент мог блеснуть длинный неприятный меч Немезиды.
Fate allowed them just one short second to devise a strategy to save themselves. Судьба давала только одну секунду времени для создания спасительной комбинации.
Terror flashed in the eyes of Lieutenant's Schmidt's second son. В глазах второго сына лейтенанта Шмидта отразился ужас.
His imposing figure-clad in a Paraguayan summer shirt, sailor's bell bottoms, and light-blue canvas shoes-which was sharp and angular just a moment earlier, started to come apart, lost its formidable edges, and no longer commanded any respect at all. Его фигура в летней рубашке "Парагвай", штанах с матросским клапаном и голубоватых парусиновых туфлях, еще минуту назад резкая и угловатая, стала расплываться, потеряла свои грозные контуры и уже решительно не внушала никакого уважения.
An unpleasant smile appeared on the chairman's face. На лице председателя появилась скверная улыбка.
But when the Lieutenant's second son had already decided that everything was lost, and that the chairman's terrible wrath was about to fall on his red head, salvation came from the pink ottoman. И вот, когда второму сыну лейтенанта уже казалось, что все потеряно и что ужасный председательский гнев свалится сейчас на его рыжую голову, с розового пуфика пришло спасение.
"Vasya!" yelled the Lieutenant's firstborn, jumping to his feet. "Buddy boy! -- Вася! - закричал первый сын лейтенанта Шмидта, вскакивая. -- Родной братик!
Don't you recognize your brother Nick?" Узнаешь брата Колю?
And the first son gave the second son a big hug. И первый сын заключил второго сына в объятия.
"I do!" exclaimed Vasya, his eyesight miraculously regained. -- Узнаю! -- воскликнул прозревший Вася.
"I do recognize my brother Nick!" - Узнаю брата Колю!
The happy encounter was marked by chaotic expressions of endearment and incredibly powerful hugs-hugs so powerful that the face of the second son of the Black Sea revolutionary was pale with pain. Счастливая встреча ознаменовалась такими сумбурными ласками и столь необыкновенными по силе объятиями, что второй сын черноморского революционера вышел из них с побледневшим от боли лицом.
Out of sheer joy, his brother Nick had thrashed him rather badly. Брат Коля на радостях помял его довольно сильно.
While hugging, both brothers were cautiously glancing at the chairman, whose facial expression remained vinegary throughout the scene. Обнимаясь, оба брата искоса поглядывали на председателя, с лица которого не сходило уксусное выражение.
As a result, their strategy had to be elaborated on the spot and enriched with stories of their family life and details of the 1905 sailors' revolt that had somehow eluded official Soviet historians. Ввиду этого спасительную комбинацию тут же на месте пришлось развить, пополнить бытовыми деталями и новыми, ускользнувшими от Истпарта подробностями восстания моряков в 1905 году.
Holding each other's hands, the brothers sat down on the love seat and began reminiscing, all the while keeping their fawning eyes on the chairman. Держась за руки, братья опустились на козетку и, не спуская льстивых глаз с председателя, погрузились в воспоминания.
"What an incredible coincidence!" exclaimed the first son insincerely, his eyes inviting the chairman to partake in the happy family occasion. -- До чего удивительная встреча! -- фальшиво воскликнул первый сын, взглядом приглашая председателя, примкнуть к семейному торжеству.
"Yes," said the chairman frostily. "It happens." -- Да, -- сказал председатель замороженным голосом. -Бывает, бывает.
Seeing that the chairman was still in the throes of doubt, the first son stroked his brother's red, Irish-setter locks and asked softly: Увидев, что председатель все еще находится в лапах сомнения, первый сын погладил брата по рыжим. как у сеттера, кудрям и ласково спросил:
"So when did you come from Mariupol, where you were staying with our grandmother?" -- Когда же ты приехал из Мариуполя, где ты жил у нашей бабушки?
"Yes, I was staying," mumbled the Lieutenant's second son, "with her." -- Да, я жил, - пробормотал второй сын лейтенанта, -- у нее.
"So why didn't you write more often? -- Что же ты мне так редко писал?
I was very worried." Я очень беспокоился.
"I was busy," answered the redhead gloomily. -- Занят был, -- угрюмо ответил рыжеволосый.
Afraid that his inquisitive brother might ask him what exactly kept him so busy, which was largely doing time at correctional facilities in various jurisdictions, the second son of Lieutenant Schmidt seized the initiative and asked a question himself: И, опасаясь, что неугомонный брат сейчас же заинтересуется, чем он был занят (а занят он, был преимущественно тем, что сидел в исправительных домах различных автономных республики областей), второй сын лейтенанта Шмидта вырвал инициативу и сам задал вопрос:
"And why didn't you write?" -- А ты почему не писал?
"I did write," replied his sibling unexpectedly. Feeling a great rush of playfulness he added, "I've been sending you registered letters. -- Я писал, - неожиданно ответил братец, чувствуя необыкновенный прилив веселости, -- заказные письма посылал.
Here, I've got the receipts." У меня даже почтовые квитанции есть.
He produced a pile of frayed slips of paper from his side pocket, which, for some reason, he showed to the chairman of the city council instead of his brother-from a safe distance. И он полез в боковой карман, откуда действительно вынул множество лежалых бумажек, но показал их почему-то не брату, а председателю исполкома, да и то издали.
Oddly, the sight of the paper reassured the chairman somewhat, and the brothers' reminiscences grew even more vivid. Как ни странно, но вид бумажек немного успокоил председателя, и воспоминания братьев стали живее.
The redhead became quite comfortable and gave a fairly coherent, albeit monotonous, rendition of the popular brochure Рыжеволосый вполне освоился с обстановкой и довольно толково, хотя и монотонно, рассказал содержание массовой брошюры
"The Revolt on the Ochakov." "Мятеж на Очакове".
His brother embellished the dry presentation with such picturesque vignettes that the chairman, who had started to calm down, pricked up his ears again. Брат украшал его сухое изложение деталями, настолько живописными, что председатель, начинавший было уже успокаиваться, снова навострил уши.
Nevertheless, he let the brothers go in peace, and they rushed outside with great relief. Однако он отпустил братьев с миром, и они выбежали на улицу, чувствуя большое облегчение.
They stopped behind the corner of the city hall. За углом исполкомовского дома они остановились.
"Talk about childhood," said the first son, "when I was a child, I used to kill clowns like you on the spot. -- Кстати, о детстве, -- сказал первый сын, -- в детстве таких, как вы, я убивал на месте.
With a slingshot." Из рогатки.
"And why is that?" inquired the famous father's second son light-heartedly. -- Почему? - радостно спросил второй сын знаменитого отца.
"Such are the tough rules of life. -- Таковы суровые законы жизни.
Or, to put it briefly, life imposes its tough rules on us. Или, короче выражаясь, жизнь диктует нам свои суровые законы.
Why did you barge into the office? Вы зачем полезли в кабинет?
Didn't you see the chairman wasn't alone?" Разве вы не видели, что председатель не один?
"I thought . . ." -- Я думал...
"Ah, you thought? -- Ах, вы думали?
So you do think on occasion? Вы, значит, иногда думаете?
You are a thinker, aren't you? Вы мыслитель.
What is your name, Mr. Thinker? Как ваша фамилия, мыслитель?
Spinoza? Спиноза?
Jean-Jacques Rousseau? Жан Жак Руссо?
Marcus Aurelius?" Марк Аврелий?
The redhead kept quiet, feeling guilty as charged. Рыжеволосый молчал, подавленный справедливым обвинением.
"All right, I forgive you. -- Ну, я вас прощаю.
You may live. Живите.
And now let's introduce ourselves. А теперь давайте познакомимся.
We are brothers, after all, and family ties carry certain obligations. Как-никак-мы братья, а родство обязывает.
My name is Ostap Bender. Меня зовут Остап Бендер.
May I ask your original name?" Разрешите также узнать вашу первую фамилию.
"Balaganov," said the redhead. "Shura Balaganov." -- Балаганов, -- представился рыжеволосый, -- Шура Балаганов.
"I'm not asking what you do for a living," said Bender politely, "but I do have some inkling. -- О профессии не спрашиваю, - учтиво сказал Бендер, -- но догадываюсь.
Probably something intellectual? Вероятно, что-нибудь интеллектуальное?
How many convictions this year?" Судимостей за этот год много?
"Two," replied Balaganov freely. -- Две, -- свободно ответил Балаганов.
"Now that's no good. -- Вот это нехорошо.
Why are you selling your immortal soul? Почему вы продаете свою бессмертную душу?
A man should not let himself get convicted. Человек не должен судиться.
It's amateurish. Это пошлое занятие.
Theft, that is. Я имею в виду кражи.
Beside the fact that stealing is a sin-and I'm sure your mother introduced you to that notion-it is also a pointless waste of time and energy." Не говоря уже о том, что воровать грешно, -- мама наверно познакомила вас в детстве с такой доктриной, -- это к тому же бесцельная трата сил и энергии.
Ostap could have gone on and on about his philosophy of life, but Balaganov interrupted him. Остап долго еще развивал бы свои взгляды на жизнь, если бы его не перебил Балаганов.
"Look," he said, pointing into the green depths of the Boulevard of Prodigies. "See that man in the straw hat?" -- Смотрите, -- сказал он, указывая на зеленые глубины Бульвара Молодых Дарований. -- Видите, вон идет человек в соломенной шляпе?
"I see him," said Ostap dismissively. -- Вижу, - высокомерно сказал Остап.
"So what? - Ну и что же?
Is that the governor of the island of Borneo?" Это губернатор острова Борнео?
"That's Panikovsky," said Shura. -- Это Паниковский, - сказал Шура.
"The son of Lieutenant Schmidt." - Сын лейтенанта Шмидта.
An aging man, leaning slightly to one side, was making his way through the alley in the shade of regal lindens. По аллее, в тени августейших лип, склонясь немного набок, двигался немолодой уже гражданин.
A hard straw hat with a ribbed brim sat askew on his head. Твердая соломенная шляпа с рубчатыми краями боком сидела на его голове.
His pants were so short that the white straps of his long underwear were showing. Брюки были настолько коротки, что обнажали белые завязки кальсон.
A golden tooth was glowing beneath his mustache, like the tip of a burning cigarette. Под усами гражданина, подобно огоньку папиросы, пылал золотой зуб.
"What, yet another son?" said Ostap. "This is getting funny." -- Как, еще один сын? - сказал Остап. -- Это становится забавным.
Panikovsky approached the city hall, pensively traced a figure eight in front of the building, grabbed his hat with both hands and set it straight on his head, tidied up his jacket, sighed deeply, and went inside. Паниковский подошел к зданию исполкома, задумчиво описал у входа восьмерку, взялся за поля шляпы обеими руками и правильно установил ее на голове, обдернул пиджак и, тяжело вздохнув, двинулся внутрь.
"The Lieutenant had three sons," remarked Bender, "two smart ones, one a fool. -- У лейтенанта было три сына, - заметил Бендер, -- два умных, а третий дурак.
We have to warn him." Его нужно предостеречь.
"No, don't," said Balaganov, "next time he'll know better than to break the pact." -- Не надо, - сказал Балаганов, -- пусть знает в другой раз, как нарушать конвенцию.
"What pact? What are you talking about?" -- Что это за конвенция такая?
"Wait, I'll tell you later. -- Подождите, потом скажу.
Look, he's in, he's in!" Вошел, вошел!
"I am a jealous man," confessed Bender, "but there's nothing to be jealous of here. -- Я человек завистливый, - сознался Бендер, - но тут завидовать нечему.
Have you ever seen a bullfight? Вы никогда не видели боя быков?
Let's go watch." Пойдем посмотрим.
The children of Lieutenant Schmidt, now fast friends, stepped out from behind the corner and approached the window of the chairman's office. Сдружившиеся дети лейтенанта Шмидта вышли из-за угла и подступили к окну председательского кабинета.
The chairman was sitting behind the grimy, unwashed glass. За туманным, немытым стеклом сидел председатель.
He was writing quickly. Он быстро писал.
Like all those engaged in writing, he looked grieved. Как у всех пишущих, лицо у него. было скорбное.
Suddenly he raised his head. Вдруг он поднял голову.
The door swung open, and in came Panikovsky. Дверь распахнулась, и в комнату проник Паниковский.
Holding his hat against his greasy jacket, he stopped in front of the desk and moved his thick lips for a long time. Прижимая шляпу к сальному пиджаку, он остановился около стола и долго шевелил толстыми губами.
Then the chairman jumped in his chair and opened his mouth wide. После этого председатель подскочил на стуле и широко раскрыл рот.
The brothers heard a long howl. Друзья услышали протяжный крик.
Whispering "Fall back, now!" Ostap dragged Balaganov away. Со словами "все назад" Остап увлек за собою Балаганова.
They ran to the boulevard and hid behind a tree. Они побежали на бульвар и спрятались за деревом.
"Take your hats off," said Ostap, "bare your heads. -- Снимите шляпы, -- сказал Остап, -- обнажите головы.
The body is about to be escorted outside." Сейчас состоится вынос тела.
He was right. Он не ошибся.
The thunderous cadences of the chairman's voice could still be heard when two large men appeared in the doorway of the city hall. Не успели еще замолкнуть раскаты и переливы председательского голоса, как в портале исполкома показались два дюжих сотрудника.
They were carrying Panikovsky. Они несли Паниковского.
One held his arms, the other his legs. Один держал его за руки, а Другой за ноги.
"The remains," narrated Ostap, "were carried out by the friends and family of the deceased." -- Прах покойного, -- комментировал Остап, -- был вынесен на руках близкими и друзьями.
The men dragged the third, foolish offspring of Lieutenant Schmidt out to the porch and started slowly swinging him back and forth. Сотрудники вытащили третье глупое дитя лейтенанта Шмидта на крыльцо и принялись неторопливо раскачивать.
Panikovsky silently gazed into the blue sky with resignation. Паниковский молчал, покорно глядя в синее небо.
"After a brief funeral service . . ." continued Ostap. -- После непродолжительной гражданской панихиды... - начал Остап.
At this very moment the men, having given Panikovsky's body sufficient momentum, threw him out onto the street. В ту же самую минуту сотрудники, придав телу Паниковского достаточный размах и инерцию, выбросили его на улицу.
". . . the ashes were interred," concluded Bender. -- ... тело было предано земле, - закончил Бендер.
Panikovsky plopped on the ground like a toad. Паниковский шлепнулся на землю, как жаба.
He quickly got up and, leaning to one side even more than before, ran down the Boulevard of Prodigies with amazing speed. Он быстро поднялся и, кренясь набок сильнее прежнего, побежал по Бульвару Молодых Дарований с невероятной быстротой.
"All right," said Ostap, "now tell me how the bastard broke the pact and what that pact was all about." -- Ну, теперь расскажите, - промолвил Остап, - каким образом этот гад нарушил конвенцию и какая это была конвенция.