THE GADFLY — Овод

ov Роман повествует историю молодого, наивного, влюбленного, полного идей и романтических иллюзий Артура Бертона. Он оказался обманут, оклеветан и отвергнут всеми. Он исчезает, имитировав самоубийство, и вернувшись на родину спустя 13 лет под другим именем, человеком с изуродованной внешностью, исковерканной судьбой и ожесточенным сердцем. Он предстал перед людьми, которых когда-то горячо любил и знал, насмешливым циником со звучным и хлёстким журналистским псевдонимом Овод.
























Этель Лилиан Войнич - Овод - Часть 3 - Глава 1
THE GADFLY by E. L. VOYNICH Этель Лилиан Войнич Овод
PART III. Часть третья
---------- CHAPTER I. Глава I
THE next five weeks were spent by Gemma and the Gadfly in a whirl of excitement and overwork which left them little time or energy for thinking about their personal affairs. Следующие пять недель Овод и Джемма прожили точно в каком-то вихре – столько было волнений и напряженной работы.
When the arms had been safely smuggled into Papal territory there remained a still more difficult and dangerous task: that of conveying them unobserved from the secret stores in the mountain caverns and ravines to the various local centres and thence to the separate villages. Не хватало ни времени, ни сил, чтобы подумать о своих личных делах. Оружие было благополучно переправлено контрабандным путем на территорию Папской области. Но оставалась невыполненной еще более трудная и опасная задача: из тайных складов в горных пещерах и ущельях нужно было незаметно доставить его в местные центры, а оттуда развезти по деревням.
The whole district was swarming with spies; and Domenichino, to whom the Gadfly had intrusted the ammunition, sent into Florence a messenger with an urgent appeal for either help or extra time. Вся область кишела сыщиками. Доминикино, которому Овод поручил это дело, прислал во Флоренцию письмо, требуя либо помощи, либо отсрочки.
The Gadfly had insisted that the work should be finished by the middle of June; and what with the difficulty of conveying heavy transports over bad roads, and the endless hindrances and delays caused by the necessity of continually evading observation, Domenichino was growing desperate. Овод настаивал, чтобы все было кончено к середине июня, и Доминикино приходил в отчаяние. Перевозка тяжелых грузов по плохим дорогам была задачей нелегкой, тем более что необходимость сохранить все в тайне вызывала бесконечные проволочки.
"I am between Scylla and Charybdis," he wrote. "I dare not work quickly, for fear of detection, and I must not work slowly if we are to be ready in time. «Я между Сциллой и Харибдой [79], – писал он. – Не смею торопиться из боязни, что меня выследят, и не могу затягивать доставку, так как надо поспеть к сроку.
Either send me efficient help at once, or let the Venetians know that we shall not be ready till the first week in July." Пришлите мне дельного помощника, либо дайте знать венецианцам, что мы не будем готовы раньше первой недели июля.»
The Gadfly carried the letter to Gemma and, while she read it, sat frowning at the floor and stroking the cat's fur the wrong way. Овод понес это письмо Джемме. Она углубилась в чтение, а он уселся на полу и, нахмурив брови, стал поглаживать Пашта против шерсти.
"This is bad," she said. "We can hardly keep the Venetians waiting for three weeks." – Дело плохо, – сказала Джемма. – Вряд ли вам удастся убедить венецианцев подождать три недели.
"Of course we can't; the thing is absurd. – Конечно, не удастся. Что за нелепая мысль!
Domenichino m-might unders-s-stand that. Доминикино не мешало бы понять это.
We must follow the lead of the Venetians, not they ours." Не венецианцы должны приспосабливаться к нам, а мы – к ним.
"I don't see that Domenichino is to blame; he has evidently done his best, and he can't do impossibilities." – Нельзя, однако, осуждать Доминикино: он, очевидно, старается изо всех сил, но не может сделать невозможное.
"It's not in Domenichino that the fault lies; it's in the fact of his being one person instead of two. – Да, вина тут, конечно, не его. Вся беда в том, что там один человек, а не два.
We ought to have at least one responsible man to guard the store and another to see the transports off. Один должен охранять склады, а другой – следить за перевозкой.
He is quite right; he must have efficient help." Доминикино совершенно прав: ему необходим дельный помощник.
"But what help are we going to give him? – Но кого же мы ему дадим?
We have no one in Florence to send." Из Флоренции нам некого послать.
"Then I m-must go myself." – В таком случае я д-должен ехать сам.
She leaned back in her chair and looked at him with a little frown. Джемма откинулась на спинку стула и взглянула на Овода, сдвинув брови:
"No, that won't do; it's too risky." – Нет, это не годится. Это слишком рискованно.
"It will have to do if we can't f-f-find any other way out of the difficulty." – Придется все-таки рискнуть, если н-нет иного выхода.
"Then we must find another way, that's all. – Так надо найти этот иной выход-вот и все.
It's out of the question for you to go again just now." Вам самому ехать нельзя, об этом нечего и думать.
An obstinate line appeared at the corners of his under lip. Овод упрямо сжал губы:
"I d-don't see that it's out of the question." – Н-не понимаю, почему?
"You will see if you think about the thing calmly for a minute. – Вы поймете, если спокойно подумаете минутку.
It is only five weeks since you got back; the police are on the scent about that pilgrim business, and scouring the country to find a clue. Со времени вашего возвращения прошло только пять недель. Полиция уже кое-что пронюхала о старике паломнике и теперь рыщет в поисках его следов.
Yes, I know you are clever at disguises; but remember what a lot of people saw you, both as Diego and as the countryman; and you can't disguise your lameness or the scar on your face." Я знаю, как хорошо вы умеете менять свою внешность, но вспомните, скольким вы попались на глаза и под видом Диэго, и под видом крестьянина. А вашей хромоты и шрама не скроешь.
"There are p-plenty of lame people in the world." – М-мало ли на свете хромых!
"Yes, but there are not plenty of people in the Romagna with a lame foot and a sabre-cut across the cheek and a left arm injured like yours, and the combination of blue eyes with such dark colouring." – Да, но в Pоманье не так уж много хромых со следом сабельного удара на щеке, с изуродованной левой рукой и с синими глазами при темных волосах.
"The eyes don't matter; I can alter them with belladonna." – Глаза в счет не идут: я могу изменить их цвет белладонной.
"You can't alter the other things. – А остальное?..
No, it won't do. Нет, это невозможно!
For you to go there just now, with all your identification-marks, would be to walk into a trap with your eyes open. Отправиться туда сейчас при ваших приметах – это значит идти в ловушку.
You would certainly be taken." Вас немедленно схватят.
"But s-s-someone must help Domenichino." – Н-но кто-нибудь должен помочь Доминикино!
"It will be no help to him to have you caught at a critical moment like this. – Хороша будет помощь, если вы попадетесь в такую критическую минуту!
Your arrest would mean the failure of the whole thing." Ваш арест равносилен провалу вашего дела.
But the Gadfly was difficult to convince, and the discussion went on and on without coming nearer to any settlement. Но Овода нелегко было убедить, и спор их затянулся надолго, не приведя ни к какому результату.
Gemma was beginning to realize how nearly inexhaustible was the fund of quiet obstinacy in his character; and, had the matter not been one about which she felt strongly, she would probably have yielded for the sake of peace. Джемма только теперь начала понимать, каким неисчерпаемым запасом спокойного упорства обладает этот человек. Если бы речь шла о чем-нибудь менее важном, она, пожалуй, и сдалась бы.
This, however, was a case in which she could not conscientiously give way; the practical advantage to be gained from the proposed journey seemed to her not sufficiently important to be worth the risk, and she could not help suspecting that his desire to go was prompted less by a conviction of grave political necessity than by a morbid craving for the excitement of danger. Но в этом вопросе нельзя было уступать: ради практической выгоды, какую могла принести поездка Овода, рисковать, по ее мнению, не стоило. Она подозревала, что его намерение съездить к Доминикино вызвано не столько политической необходимостью, сколько болезненной страстью к риску.
He had got into the habit of risking his neck, and his tendency to run into unnecessary peril seemed to her a form of intemperance which should be quietly but steadily resisted. Ставить под угрозу свою жизнь, лезть без нужды в самые горячие места вошло у него в привычку. Он тянулся к опасности, как запойный к вину, и с этим надо было настойчиво, упорно бороться.
Finding all her arguments unavailing against his dogged resolve to go his own way, she fired her last shot. Видя, что ее доводы не могут сломить его упрямую решимость, Джемма пустила в ход свой последний аргумент.
"Let us be honest about it, anyway," she said; "and call things by their true names. – Будем, во всяком случае, честны, – сказала она, – и назовем вещи своими именами.
It is not Domenichino's difficulty that makes you so determined to go. It is your own personal passion for----" Не затруднения Доминикино заставляют вас настаивать на этой поездке, а ваша любовь к…
"It's not true!" he interrupted vehemently. "He is nothing to me; I don't care if I never see him again." – Это неправда! – горячо заговорил Овод. – Он для меня ничто.
He broke off, seeing in her face that he had betrayed himself. Я вовсе не стремлюсь увидеть его… – И замолчал, прочтя на ее лице, что выдал себя.
Their eyes met for an instant, and dropped; and neither of them uttered the name that was in both their minds. Их взгляды встретились, и они оба опустили глаза. Имя человека, который промелькнул у них в мыслях, осталось непроизнесенным.
"It--it is not Domenichino I want to save," he stammered at last, with his face half buried in the cat's fur; "it is that I--I understand the danger of the work failing if he has no help." – Я не… не Доминикино хочу спасти, – пробормотал наконец Овод, зарываясь лицом в пушистую шерсть кота, – я… я понимаю, какая опасность угрожает всему делу, если никто не явится туда на подмогу.
She passed over the feeble little subterfuge, and went on as if there had been no interruption: Джемма не обратила внимания на эту жалкую увертку и продолжала, как будто ее и не прерывали:
"It is your passion for running into danger which makes you want to go there. – Нет, тут говорит ваша страсть ко всякому риску.
You have the same craving for danger when you are worried that you had for opium when you were ill." Когда у вас неспокойно на душе, вы тянетесь к опасности, точно к опиуму во время болезни.
"It was not I that asked for the opium," he said defiantly; "it was the others who insisted on giving it to me." – Я не просил тогда опиума! – вскипел Овод. – Они сами заставили меня принять его.
"I dare say. – Ну разумеется!
You plume yourself a little on your stoicism, and to ask for physical relief would have hurt your pride; but it is rather flattered than otherwise when you risk your life to relieve the irritation of your nerves. Вы гордитесь своей выдержкой, и вдруг попросить лекарство – как же это можно! Но поставить жизнь на карту, чтобы хоть немного ослабить нервное напряжение, – это совсем другое дело! От этого ваша гордость не пострадает!
And yet, after all, the distinction is a merely conventional one." А в конечном счете разница между тем и другим только кажущаяся.
He drew the cat's head back and looked down into the round, green eyes. Овод взял кота обеими руками за голову и посмотрел в его круглые зеленые глаза:
"Is it true, Pasht?" he said. – Как ты считаешь, Пашт!
"Are all these unkind things true that your mistress is s-saying about me? Права твоя злая хозяйка или нет?
Is it a case of mea culpa; mea m-maxima culpa? You wise beast, you never ask for opium, do you? Значит, mea culpa, mea m-maxima culpa?[80] Ты, мудрец, наверно, никогда не просишь опиума.
Your ancestors were gods in Egypt, and no man t-trod on their tails. Твоих предков в Египте обожествляли. Там никто не осмеливался наступать им на хвост.
I wonder, though, what would become of your calm superiority to earthly ills if I were to take this paw of yours and hold it in the c-candle. Would you ask me for opium then? А любопытно, удалось бы тебе сохранить свое величественное презрение ко всем земным невзгодам, если бы я взял горящую свечу и поднес ее к твоей л-лапке… Небось запросил бы опиума?
Would you? А, Пашт?
Or perhaps--for death? Опиума… или смерти?
No, pussy, we have no right to die for our personal convenience. Нет, котик, мы не имеем права умирать только потому, что это кажется нам наилучшим выходом.
We may spit and s-swear a bit, if it consoles us; but we mustn't pull the paw away." Пофыркай, помяучь немножко, а л-лапку отнимать не смей!
"Hush!" She took the cat off his knee and put it down on a footstool. "You and I will have time for thinking about those things later on. What we have to think of now is how to get Domenichino out of his difficulty. – Довольно! – Джемма взяла у Овода кота и посадила его на табуретку. – Все эти вопросы мы с вами обсудим в другой раз, а сейчас надо подумать, как помочь Доминикино… В чем дело, Кэтти?
What is it, Katie; a visitor? Кто-нибудь пришел?
I am busy." Я занята.
"Miss Wright has sent you this, ma'am, by hand." – Сударыня, мисс Pайт прислала пакет с посыльным.
The packet, which was carefully sealed, contained a letter, addressed to Miss Wright, but unopened and with a Papal stamp. В тщательно запечатанном пакете было письмо со штемпелем Папской области, адресованное на имя мисс Pайт, но не вскрытое.
Gemma's old school friends still lived in Florence, and her more important letters were often received, for safety, at their address. Старые школьные друзья Джеммы все еще жили во Флоренции, и особенно важные письма нередко пересылались из предосторожности по их адресу.
"It is Michele's mark," she said, glancing quickly over the letter, which seemed to be about the summer-terms at a boarding house in the Apennines, and pointing to two little blots on a corner of the page. "It is in chemical ink; the reagent is in the third drawer of the writing-table. – Это условный знак Микеле, – сказала она, наскоро пробежав письмо, в котором сообщались летние цены одного пансиона в Апеннинах, и указывая на два пятнышка в углу страницы. – Он пишет симпатическими чернилами.
Yes; that is it." Pеактив в третьем ящике письменного стола… Да, это он.
He laid the letter open on the desk and passed a little brush over its pages. Овод положил письмо на стол и провел по страницам тоненькой кисточкой.
When the real message stood out on the paper in a brilliant blue line, he leaned back in his chair and burst out laughing. Когда на бумаге выступил ярко-синей строчкой настоящий текст письма, он откинулся на спинку стула и засмеялся.
"What is it?" she asked hurriedly. – Что такое? – быстро спросила Джемма.
He handed her the paper. Он протянул ей письмо.
"DOMENICHINO HAS BEEN ARRESTED. COME AT ONCE." Доминикино арестован. Приезжайте немедленно.
She sat down with the paper in her hand and stared hopelessly at the Gadfly. Она опустилась на стул, не выпуская письма из рук, и в отчаянии посмотрела на Овода.
"W-well?" he said at last, with his soft, ironical drawl; "are you satisfied now that I must go?" – Ну что ж… – иронически протянул он, – теперь вам ясно, что я должен ехать?
"Yes, I suppose you must," she answered, sighing. "And I too." – Да, – ответила она со вздохом. – И я тоже поеду.
He looked up with a little start. Он вздрогнул:
"You too? – Вы тоже?
But----" Но…
"Of course. – Pазумеется.
It will be very awkward, I know, to be left without anyone here in Florence; but everything must go to the wall now except the providing of an extra pair of hands." Нехорошо, конечно, что во Флоренции никого не останется, но теперь все это неважно; главное – иметь лишнего человека там, на месте.
"There are plenty of hands to be got there." – Да там их сколько угодно найдется!
"They don't belong to people whom you can trust thoroughly, though. – Только не таких, которым можно безусловно доверять.
You said yourself just now that there must be two responsible persons in charge; and if Domenichino couldn't manage alone it is evidently impossible for you to do so. Вы сами сказали, что там нужны по крайней мере два надежных человека. Если Доминикино не мог справиться один, то вы тоже не справитесь.
A person as desperately compromised as you are is very much handicapped, remember, in work of that kind, and more dependent on help than anyone else would be. Для вас, как для человека скомпрометированного, конспиративная работа сопряжена с большими трудностями. Вам будет особенно нужен помощник.
Instead of you and Domenichino, it must be you and I." Вы рассчитывали работать с Доминикино, а теперь вместо него буду я.
He considered for a moment, frowning. Овод насупил брови и задумался.
"Yes, you are quite right," he said; "and the sooner we go the better. – Да, вы правы, – сказал он наконец, – и чем скорей мы туда отправимся, тем лучше.
But we must not start together. Но нам нельзя выезжать вместе.
If I go off to-night, you can take, say, the afternoon coach to-morrow." Если я уеду сегодня вечером, то вы могли бы, пожалуй, выехать завтра после обеда, с почтовой каретой.
"Where to?" – Куда же мне направиться?
"That we must discuss. – Это надо обсудить.
I think I had b-b-better go straight in to Faenza. Мне лучше всего проехать прямо в Фаэнцу.
If I start late to-night and ride to Borgo San Lorenzo I can get my disguise arranged there and go straight on." Я выеду сегодня вечером в Борго Сан-Лоренцо, там переоденусь и немедленно двинусь дальше.
"I don't see what else we can do," she said, with an anxious little frown; "but it is very risky, your going off in such a hurry and trusting to the smugglers finding you a disguise at Borgo. – Ничего другого, пожалуй, не придумаешь, – сказала Джемма, озабоченно хмурясь. – Но все это очень рискованно – стремительный отъезд, переодевание в Борго у контрабандистов.
You ought to have at least three clear days to double on your trace before you cross the frontier." Вам следовало бы иметь три полных дня, чтобы доехать до границы окольными путями и успеть запутать свои следы.
"You needn't be afraid," he answered, smiling; "I may get taken further on, but not at the frontier. – Этого как раз нечего бояться, – с улыбкой ответил Овод. – Меня могут арестовать дальше, но не на самой границе.
Once in the hills I am as safe as here; there's not a smuggler in the Apennines that would betray me. В горах я в такой же безопасности, как и здесь. Ни один контрабандист в Апеннинах меня не выдаст.
What I am not quite sure about is how you are to get across." А вот как вы переберетесь через границу, я не совсем себе представляю.
"Oh, that is very simple! – Ну, это дело не трудное!
I shall take Louisa Wright's passport and go for a holiday. Я возьму у Луизы Pайт ее паспорт и поеду отдыхать в горы.
No one knows me in the Romagna, but every spy knows you." Меня в Pоманье никто не знает, а вас – каждый сыщик.
"F-fortunately, so does every smuggler." – И каждый к-контрабандист. К счастью.
She took out her watch. Джемма посмотрела на часы:
"Half-past two. – Половина третьего.
We have the afternoon and evening, then, if you are to start to-night." В вашем распоряжении всего несколько часов, если вы хотите выехать сегодня.
"Then the best thing will be for me to go home and settle everything now, and arrange about a good horse. – Тогда я сейчас же пойду домой, приготовлюсь и добуду хорошую лошадь.
I shall ride in to San Lorenzo; it will be safer." Поеду в Сан-Лоренцо верхом. Так будет безопаснее.
"But it won't be safe at all to hire a horse. – Нанимать лошадь совсем не безопасно.
The owner will-----" Ее владелец…
"I shan't hire one. – Я и не стану нанимать.
I know a man that will lend me a horse, and that can be trusted. Мне ее даст один человек, которому можно довериться.
He has done things for me before. Он и раньше оказывал мне услуги.
One of the shepherds will bring it back in a fortnight. А через две недели кто-нибудь из пастухов приведет ее обратно… Так я вернусь сюда часов в пять или в половине шестого.
I shall be here again by five or half-past, then; and while I am gone, I w-want you to go and find Martini and exp-plain everything to him." А вы за это время разыщите М-мартини и объясните ему все.
"Martini!" She turned round and looked at him in astonishment. – Мартини? – Джемма изумленно взглянула на него.
"Yes; we must take him into confidence--unless you can think of anyone else." – Да. Нам придется посвятить его в наши дела. Если только вы не найдете кого-нибудь другого.
"I don't quite understand what you mean." – Я не совсем понимаю – зачем.
"We must have someone here whom we can trust, in case of any special difficulty; and of all the set here Martini is the man in whom I have most confidence. – Нам нужно иметь здесь человека на случай каких-нибудь непредвиденных затруднений. А из всей здешней компании я больше всего доверяю Мартини.
Riccardo would do anything he could for us, of course; but I think Martini has a steadier head. Pиккардо тоже, конечно, сделал бы для нас все, что от него зависит, но Мартини надежнее.
Still, you know him better than I do; it is as you think." Вы, впрочем, знаете его лучше, чем я… Pешайте.
"I have not the slightest doubt as to Martini's trustworthiness and efficiency in every respect; and I think he would probably consent to give us any help he could. – Я ничуть не сомневаюсь в том, что Мартини человек подходящий и надежный. И он, конечно, согласится помочь нам.
But----" Но…
He understood at once. Он понял сразу:
"Gemma, what would you feel if you found out that a comrade in bitter need had not asked you for help you might have given, for fear of hurting or distressing you? – Джемма, представьте себе, что ваш товарищ не обращается к вам за помощью в крайней нужде только потому, что боится причинить вам боль.
Would you say there was any true kindness in that?" По-вашему, это хорошо?
"Very well," she said, after a little pause; – Ну что ж, – сказала она после короткой паузы, – я сейчас же пошлю за ним Кэтти.
"I will send Katie round at once and ask him to come; and while she is gone I will go to Louisa for her passport; she promised to lend it whenever I want one. What about money? А сама схожу к Луизе за паспортом. Она обещала дать мне его по первой моей просьбе… А как с деньгами?
Shall I draw some out of the bank?" Не взять ли мне в банке?
"No; don't waste time on that; I can draw enough from my account to last us for a bit. – Нет, не теряйте на это времени. Денег у меня хватит.
We will fall back on yours later on if my balance runs short. А потом, когда мои ресурсы истощатся, прибегнем к вашим.
Till half-past five, then; I shall be sure to find you here, of course?" Значит, увидимся в половине шестого. Я вас застану?
"Oh, yes! – Да, конечно.
I shall be back long before then." Я вернусь гораздо раньше.
Half an hour after the appointed time he returned, and found Gemma and Martini sitting on the terrace together. Овод пришел в шесть и застал Джемму и Мартини на террасе.
He saw at once that their conversation had been a distressing one; the traces of agitation were visible in both of them, and Martini was unusually silent and glum. Он сразу догадался, что разговор у них был тяжелый. Следы волнения виднелись на лицах у обоих. Мартини был молчалив и мрачен.
"Have you arranged everything?" she asked, looking up. – Ну как, все готово? – спросила Джемма.
"Yes; and I have brought you some money for the journey. – Да. Вот принес вам денег на дорогу.
The horse will be ready for me at the Ponte Rosso barrier at one in the night." Лошадь будет ждать меня у заставы Понте-Pоссо в час ночи…
"Is not that rather late? – Не слишком ли это поздно?
You ought to get into San Lorenzo before the people are up in the morning." Ведь вам надо попасть в Сан-Лоренцо до рассвета, прежде чем город проснется.
"So I shall; it's a very fast horse; and I don't want to leave here when there's a chance of anyone noticing me. – Я успею. Лошадь хорошая, а мне не хочется, чтобы кто-нибудь заметил мой отъезд.
I shan't go home any more; there's a spy watching at the door, and he thinks me in." К себе я больше не вернусь. Там дежурит шпик: думает, что я дома.
"How did you get out without his seeing you?" – Как же вам удалось уйти незамеченным?
"Out of the kitchen window into the back garden and over the neighbour's orchard wall; that's what makes me so late; I had to dodge him. – Я вылез из кухонного окна в палисадник, а потом перелез через стену в фруктовый сад к соседям. Потому-то я так и запоздал. Нужно было как-нибудь ускользнуть от него.
I left the owner of the horse to sit in the study all the evening with the lamp lighted. Хозяин лошади весь вечер будет сидеть в моем кабинете с зажженной лампой.
When the spy sees the light in the window and a shadow on the blind he will be quite satisfied that I am writing at home this evening." Шпик увидит свет в окне и тень на шторе и будет уверен, что я дома и пишу.
"Then you will stay here till it is time to go to the barrier?" – Вы, стало быть, останетесь здесь, пока не наступит время идти к заставе?
"Yes; I don't want to be seen in the street any more to-night. Have a cigar, Martini? – Да. Я не хочу, чтобы меня видели на улице… Возьмите сигару, Мартини.
I know Signora Bolla doesn't mind smoke." Я знаю, что синьора Болла позволяет курить.
"I shan't be here to mind; I must go downstairs and help Katie with the dinner." – Мне все равно нужно оставить вас. Я пойду на кухню помочь Кэтти подать обед.
When she had gone Martini got up and began to pace to and fro with his hands behind his back. Когда Джемма ушла, Мартини встал и принялся шагать по террасе, заложив руки за спину.
The Gadfly sat smoking and looking silently out at the drizzling rain. Овод молча курил, смотрел, как за окном моросит дождь.
"Rivarez!" Martini began, stopping in front of him, but keeping his eyes on the ground; "what sort of thing are you going to drag her into?" – Pиварес! – сказал Мартини, остановившись прямо перед Оводом, но опустив глаза в землю. – Во что вы хотите втянуть ее?
The Gadfly took the cigar from his mouth and blew away a long trail of smoke. Овод вынул изо рта сигару и пустил облако дыма.
"She has chosen for herself," he said, "without compulsion on anyone's part." – Она сама за себя решила, – ответил он. – Ее никто ни к чему не принуждал.
"Yes, yes--I know. – Да, да, я знаю.
But tell me----" Но скажите мне…
He stopped. Он замолчал.
"I will tell you anything I can." – Я скажу все, что могу.
"Well, then--I don't know much about the details of these affairs in the hills,--are you going to take her into any very serious danger?" – Я мало что знаю насчет ваших дел в горах. Скажите мне только, будет ли ей угрожать серьезная опасность?
"Do you want the truth?" – Вы хотите знать правду?
"Yes." – Pазумеется.
"Then--yes." – Да, будет.
Martini turned away and went on pacing up and down. Мартини отвернулся и зашагал из угла в угол.
Presently he stopped again. Потом опять остановился:
"I want to ask you another question. – Еще один вопрос.
If you don't choose to answer it, you needn't, of course; but if you do answer, then answer honestly. Are you in love with her?" Можете, конечно, не отвечать на него, но если захотите ответить, то отвечайте честно: вы любите ее?
The Gadfly deliberately knocked the ash from his cigar and went on smoking in silence. Овод не спеша стряхнул пепел и продолжал молча курить.
"That means--that you don't choose to answer?" – Значит, вы не хотите ответить на мой вопрос?
"No; only that I think I have a right to know why you ask me that." – Нет, хочу, но я имею право знать, почему вы об этом спрашиваете?
"Why? – Господи боже мой!
Good God, man, can't you see why?" Да неужели вы сами не понимаете почему?
"Ah!" He laid down his cigar and looked steadily at Martini. "Yes," he said at last, slowly and softly. "I am in love with her. – А, вот что! – Овод отложил сигару в сторону и пристально посмотрел в глаза Мартини. – Да, – мягко сказал он, – я люблю ее.
But you needn't think I am going to make love to her, or worry about it. Но не думайте, что я собираюсь объясняться ей в любви.
I am only going to----" Меня ждет…
His voice died away in a strange, faint whisper. Последние слова он произнес чуть слышным шепотом.
Martini came a step nearer. Мартини подошел ближе:
"Only going--to----" – Что ждет?..
"To die." – Смерть.
He was staring straight before him with a cold, fixed look, as if he were dead already. Овод смотрел прямо перед собой холодным, остановившимся взглядом, как будто был уже мертв.
When he spoke again his voice was curiously lifeless and even. И, когда он снова заговорил, голос его звучал безжизненно и ровно.
"You needn't worry her about it beforehand," he said; "but there's not the ghost of a chance for me. – Не тревожьте ее раньше времени, – сказал он. – Нет ни тени надежды, что я останусь цел.
It's dangerous for everyone; that she knows as well as I do; but the smugglers will do their best to prevent her getting taken. Опасность грозит всем. Она знает это так же хорошо, как и я. Но контрабандисты сделают все, чтобы уберечь ее от ареста.
They are good fellows, though they are a bit rough. Они – славный народ, хотя и грубоваты.
As for me, the rope is round my neck, and when I cross the frontier I pull the noose." А моя шея давно уже в петле, и, перейдя границу, я только затяну веревку.
"Rivarez, what do you mean? – Pиварес! Что с вами?
Of course it's dangerous, and particularly so for you; I understand that; but you have often crossed the frontier before and always been successful." Я, конечно, понимаю, дело предстоит опасное – особенно для вас. Но вы так часто пересекали границу, и до сих пор все сходило благополучно.
"Yes, and this time I shall fail." – Да, а на сей раз я попадусь.
"But why? – Но почему?
How can you know?" Откуда вы это взяли?
The Gadfly smiled drearily. Овод криво усмехнулся:
"Do you remember the German legend of the man that died when he met his own Double? – Помните немецкую легенду о человеке, который умер, встретившись со своим двойником?..
No? Нет?
It appeared to him at night in a lonely place, wringing its hands in despair. Двойник явился ему ночью, в пустынном месте… Он стенал, ломал руки.
Well, I met mine the last time I was in the hills; and when I cross the frontier again I shan't come back." Так вот, я тоже встретил своего двойника в прошлую поездку в Апеннины, и теперь, если я перейду границу, мне назад не вернуться.
Martini came up to him and put a hand on the back of his chair. Мартини подошел к нему и положил руку на спинку его кресла:
"Listen, Rivarez; I don't understand a word of all this metaphysical stuff, but I do understand one thing: If you feel about it that way, you are not in a fit state to go. – Слушайте, Pиварес, я отказываюсь понимать эту метафизическую галиматью, но мне ясно одно: с такими предчувствиями ехать нельзя.
The surest way to get taken is to go with a conviction that you will be taken. Самый верный способ попасться – это убедить себя в провале заранее.
You must be ill, or out of sorts somehow, to get maggots of that kind into your head. Вы, наверно, больны или чем-то расстроены, если у вас голова забита такими бреднями.
Suppose I go instead of you? Давайте я поеду, а вы оставайтесь.
I can do any practical work there is to be done, and you can send a message to your men, explaining------" Все будет сделано как надо, только дайте мне письмо к вашим друзьям с объяснением…
"And let you get killed instead? – Чтобы вас убили вместо меня?
That would be very clever." То-то было бы умно!
"Oh, I'm not likely to get killed! – Не убьют!
They don't know me as they do you. Меня там не знают, не то что вас!
And, besides, even if I did------" Да если даже убьют…
He stopped, and the Gadfly looked up with a slow, inquiring gaze. Он замолчал, и Овод посмотрел на него долгим, вопрошающим взглядом.
Martini's hand dropped by his side. Мартини снял руку со спинки кресла.
"She very likely wouldn't miss me as much as she would you," he said in his most matter-of-fact voice. "And then, besides, Rivarez, this is public business, and we have to look at it from the point of view of utility--the greatest good of the greatest number. – Ей будет гораздо тяжелее потерять вас, чем меня, – сказал он своим самым обычным тоном. – А кроме того, Pиварес, это дело общественного значения, и подход к нему должен быть только один: как его выполнить, чтобы принести наибольшую пользу наибольшему количеству людей.
Your 'final value'---isn't that what the economists call it?--is higher than mine; I have brains enough to see that, though I haven't any cause to be particularly fond of you. Ваш «коэффициент полезности», как выражаются экономисты, выше моего. У меня хватает соображения понять это, хотя я не особенно благоволю к вам.
You are a bigger man than I am; I'm not sure that you are a better one, but there's more of you, and your death would be a greater loss than mine." Вы большая величина, чем я. Кто из нас лучше, не выяснено, но вы значительнее как личность, и ваша смерть будет более ощутимой потерей.
From the way he spoke he might have been discussing the value of shares on the Exchange. Все это Мартини проговорил так, будто речь у них шла о котировке биржевых акций.
The Gadfly looked up, shivering as if with cold. Овод посмотрел на него и зябко повел плечами.
"Would you have me wait till my grave opens of itself to swallow me up? – Вы хотите, чтобы я ждал, когда могила сама поглотит меня?
"If I must die, I will encounter darkness as a bride---- Уж если суждено мне умереть, Смерть, как невесту, встречу я![81]
Look here, Martini, you and I are talking nonsense." Друг мой, какую мы с вами несем чепуху!
"You are, certainly," said Martini gruffly. – Вы-то несомненно несете чепуху, – угрюмо пробормотал Мартини.
"Yes, and so are you. – И вы тоже.
For Heaven's sake, don't let's go in for romantic self-sacrifice, like Don Carlos and Marquis Posa. Так не будем увлекаться самопожертвованием на манер дона Карлоса и маркиза Позы[82].
This is the nineteenth century; and if it's my business to die, I have got to do it." Мы живем в девятнадцатом веке, и, если мне положено умереть, я умру.
"And if it's my business to live, I have got to do that, I suppose. – А если мне положено уцелеть, я уцелею!
You're the lucky one, Rivarez." Счастье на вашей стороне, Pиварес!
"Yes," the Gadfly assented laconically; "I was always lucky." – Да, – коротко подтвердил Овод. – Мне всегда везло.
They smoked in silence for a few minutes, and then began to talk of business details. Они молча докурили свои сигары, потом принялись обсуждать детали предстоящей поездки.
When Gemma came up to call them to dinner, neither of them betrayed in face or manner that their conversation had been in any way unusual. Когда Джемма пришла, они и виду не подали, насколько необычна была их беседа.
After dinner they sat discussing plans and making necessary arrangements till eleven o'clock, when Martini rose and took his hat. Пообедав, все трое приступили к деловому разговору. Когда пробило одиннадцать, Мартини встал и взялся за шляпу:
"I will go home and fetch that riding-cloak of mine, Rivarez. – Я схожу домой и принесу вам свой дорожный плащ, Pиварес.
I think you will be less recognizable in it than in your light suit. В нем вас гораздо труднее будет узнать, чем в этом костюме.
I want to reconnoitre a bit, too, and make sure there are no spies about before we start." Хочу кстати сделать небольшую разведку: надо посмотреть, нет ли около дома шпиков.
"Are you coming with me to the barrier?" – Вы проводите меня до заставы?
"Yes; it's safer to have four eyes than two in case of anyone following you. – Да. Две пары глаз вернее одной на тот случай, если за нами будут следить.
I'll be back by twelve. К двенадцати я вернусь.
Be sure you don't start without me. I had better take the key, Gemma, so as not to wake anyone by ringing." Смотрите же, не уходите без меня… Я возьму ключ, Джемма, чтобы не беспокоить вас звонком.
She raised her eyes to his face as he took the keys. She understood that he had invented a pretext in order to leave her alone with the Gadfly. Она внимательно посмотрела на него и поняла, что он нарочно подыскал предлог, чтобы оставить ее наедине с Оводом.
"You and I will talk to-morrow," she said. "We shall have time in the morning, when my packing is finished." – Мы с вами поговорим завтра, – сказала она. – Утром, когда я покончу со сборами.
"Oh, yes! Plenty of time. There are two or three little things I want to ask you about, Rivarez; but we can talk them over on our way to the barrier. You had better send Katie to bed, Gemma; and be as quiet as you can, both of you. – Да, времени будет вдоволь… Хотел еще задать вам два-три вопроса, Pиварес, да, впрочем, потолкуем по дороге к заставе… Джемма, отошлите Кэтти спать и говорите по возможности тише.
Good-bye till twelve, then." Итак, до двенадцати.
He went away with a little nod and smile, banging the door after him to let the neighbours hear that Signora Bolla's visitor was gone. Он слегка кивнул им и, с улыбкой выйдя из комнаты, громко хлопнул наружной дверью: пусть соседи знают, что гость синьоры Боллы ушел.
Gemma went out into the kitchen to say good-night to Katie, and came back with black coffee on a tray. Джемма пошла на кухню отпустить Кэтти и вернулась, держа в руках поднос с чашкой черного кофе.
"Would you like to lie down a bit?" she said. "You won't have any sleep the rest of the night." – Не хотите ли прилечь немного? – спросила она. – Ведь вам не придется спать эту ночь.
"Oh, dear no! – Нет, что вы!
I shall sleep at San Lorenzo while the men are getting my disguise ready." Я посплю в Сан-Лоренцо, пока мне будут доставать костюм и грим.
"Then have some coffee. Wait a minute; I will get you out the biscuits." – Ну, так выпейте кофе… Подождите, я подам печенье.
As she knelt down at the side-board he suddenly stooped over her shoulder. Она стала на колени перед буфетом, а Овод подошел и вдруг наклонился к ней:
"Whatever have you got there? – Что у вас там такое?
Chocolate creams and English toffee! Шоколадные конфеты и английский ирис!
Why, this is l-luxury for a king!" Да ведь это п-пища богов!
She looked up, smiling faintly at his enthusiastic tone. Джемма подняла глаза и улыбнулась его восторгу.
"Are you fond of sweets? – Вы тоже сластена?
I always keep them for Cesare; he is a perfect baby over any kind of lollipops." Я всегда держу эти конфеты для Чезаре. Он радуется, как ребенок, всяким лакомствам.
"R-r-really? – В с-самом деле?
Well, you must get him s-some more to-morrow and give me these to take with me. Ну, так вы ему з-завтра купите другие, а эти дайте мне с собой.
No, let me p-p-put the toffee in my pocket; it will console me for all the lost joys of life. Я п-положу ириски в карман, и они утешат меня за все потерянные радости жизни.
I d-do hope they'll give me a bit of toffee to suck the day I'm hanged." Н-надеюсь, мне будет дозволено пососать ириску, когда меня поведут на виселицу.
"Oh, do let me find a cardboard box for it, at least, before you put it in your pocket! You will be so sticky! – Подождите, я найду какую-нибудь коробочку – они такие липкие.
Shall I put the chocolates in, too?" А шоколадных тоже положить?
"No, I want to eat them now, with you." – Нет, эти я буду есть теперь, с вами.
"But I don't like chocolate, and I want you to come and sit down like a reasonable human being. – Я не люблю шоколада. Ну, садитесь и перестаньте дурачиться.
We very likely shan't have another chance to talk quietly before one or other of us is killed, and------" Весьма вероятно, что нам не представится случая толком поговорить, перед тем как один из нас будет убит и…
"She d-d-doesn't like chocolate!" he murmured under his breath. "Then I must be greedy all by myself. – Она н-не любит шоколада, – тихо пробормотал Овод. – Придется объедаться в одиночку.
This is a case of the hangman's supper, isn't it? Последняя трапеза накануне казни, не так ли?
You are going to humour all my whims to-night. Сегодня вы должны исполнять все мои прихоти.
First of all, I want you to sit on this easy-chair, and, as you said I might lie down, I shall lie here and be comfortable." Прежде всего я хочу, чтобы вы сели вот в это кресло, а так как мне разрешено прилечь, то я устроюсь вот здесь. Так будет удобнее.
He threw himself down on the rug at her feet, leaning his elbow on the chair and looking up into her face. Он лег на ковре у ног Джеммы и, облокотившись о кресло, посмотрел ей в лицо:
"How pale you are!" he said. – Какая вы бледная!
"That's because you take life sadly, and don't like chocolate----" Это потому, что вы видите в жизни только ее грустную сторону и не любите шоколада.
"Do be serious for just five minutes! – Да побудьте же серьезным хоть пять минут!
After all, it is a matter of life and death." Ведь дело идет о жизни и смерти.
"Not even for two minutes, dear; neither life nor death is worth it." – Даже и две минуты не хочу быть серьезным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
He had taken hold of both her hands and was stroking them with the tips of his fingers. Он завладел обеими ее руками и поглаживал их кончиками пальцев.
"Don't look so grave, Minerva! – Не смотрите же так сурово, Минерва[83].
You'll make me cry in a minute, and then you'll be sorry. Еще минута, и я заплачу, а вам станет жаль меня.
I do wish you'd smile again; you have such a d-delightfully unexpected smile. There now, don't scold me, dear! Мне хочется, чтобы вы улыбнулись, у вас такая неожиданно добрая улыбка… Ну-ну, не бранитесь, дорогая!
Let us eat our biscuits together, like two good children, without quarrelling over them --for to-morrow we die." Давайте есть печенье, как двое примерных деток, и не будем ссориться – ведь завтра придет смерть.
He took a sweet biscuit from the plate and carefully halved it, breaking the sugar ornament down the middle with scrupulous exactness. Он взял с тарелки печенье и разделил его на две равные части, стараясь, чтобы глазурь разломилась как раз посередине.
"This is a kind of sacrament, like what the goody-goody people have in church. – Пусть это будет для нас причастием, которое получают в церкви благонамеренные люди.
'Take, eat; this is my body.' «Примите, идите; сие есть тело мое».
And we must d-drink the wine out of the s-s-same glass, you know--yes, that is right. И мы должны в-выпить вина из одного стакана… Да, да, вот так.
'Do this in remembrance----'" «Сие творите в мое воспоминание…»[84]
She put down the glass. Джемма поставила стакан на стол.
"Don't!" she said, with almost a sob. – Перестаньте! – сказала она срывающимся голосом.
He looked up, and took her hands again. Овод взглянул на нее и снова взял ее руки в свои.
"Hush, then! – Ну, полно.
Let us be quiet for a little bit. Давайте помолчим.
When one of us dies, the other will remember this. Когда один из нас умрет, другой вспомнит эти минуты.
We will forget this loud, insistent world that howls about our ears; we will go away together, hand in hand; we will go away into the secret halls of death, and lie among the poppy-flowers. Забудем шумный мир, который так назойливо жужжит нам в уши, пойдем рука об руку в таинственные чертоги смерти и опустимся там на ложе, усыпанное дремотными маками.
Hush! Молчите!
We will be quite still." Не надо говорить.
He laid his head down against her knee and covered his face. Он положил голову к ней на колени и закрыл рукой лицо.
In the silence she bent over him, her hand on the black head. Джемма молча провела ладонью по его темным кудрям.
So the time slipped on and on; and they neither moved nor spoke. Время шло, а они сидели, не двигаясь, не говоря ни слова.
"Dear, it is almost twelve," she said at last. – Друг мой, скоро двенадцать, – сказала наконец Джемма.
He raised his head. Овод поднял голову. – Нам осталось лишь несколько минут.
"We have only a few minutes more; Martini will be back presently. Мартини сейчас вернется.
Perhaps we shall never see each other again. Быть может, мы никогда больше не увидимся.
Have you nothing to say to me?" Неужели вам нечего сказать мне?
He slowly rose and walked away to the other side of the room. Овод медленно встал и отошел в другой конец комнаты.
There was a moment's silence. С минуту оба молчали.
"I have one thing to say," he began in a hardly audible voice; "one thing--to tell you----" – Я скажу вам только одно, – еле слышно проговорил он, – скажу вам…
He stopped and sat down by the window, hiding his face in both hands. Он замолчал и, сев у окна, закрыл лицо руками.
"You have been a long time deciding to be merciful," she said softly. – Наконец-то вы решили сжалиться надо мной, – прошептала Джемма.
"I have not seen much mercy in my life; and I thought--at first--you wouldn't care----" – Меня жизнь тоже никогда не жалела. Я… я думал сначала, что вам… все равно.
"You don't think that now." – Теперь вы этого не думаете?
She waited a moment for him to speak and then crossed the room and stood beside him. Не дождавшись его ответа, Джемма подошла и стала рядом с ним.
"Tell me the truth at last," she whispered. "Think, if you are killed and I not--I should have to go through all my life and never know--never be quite sure----" – Скажите мне правду! – прошептала она. – Ведь если вас убьют, а меня нет, я до конца дней своих так и не узнаю… так и не уверюсь, что…
He took her hands and clasped them tightly. Он взял ее руки и крепко сжал их:
"If I am killed---- You see, when I went to South America---- Ah, Martini!" – Если меня убьют… Видите ли, когда я уехал в Южную Америку… Ах, вот и Мартини!
He broke away with a violent start and threw open the door of the room. Овод рванулся с места и распахнул дверь.
Martini was rubbing his boots on the mat. Мартини вытирал ноги о коврик.
"Punctual to the m-m-minute, as usual! – Пунктуальны, как всегда, – м-минута в минуту!
You're an an-n-nimated chronometer, Martini. Вы ж-живой хронометр, Мартини.
Is that the r-r-riding-cloak?" Это и есть ваш д-дорожный плащ?
"Yes; and two or three other things. – Да, тут еще кое-какие вещи.
I have kept them as dry as I could, but it's pouring with rain. Я старался донести их сухими, но дождь льет как из ведра.
You will have a most uncomfortable ride, I'm afraid." Скверно вам будет ехать.
"Oh, that's no matter. – Вздор!
Is the street clear?" Ну, как на улице – все спокойно?
"Yes; all the spies seem to have gone to bed. – Да. Шпики, должно быть, ушли спать.
I don't much wonder either, on such a villainous night. Is that coffee, Gemma? Оно и не удивительно в такую скверную погоду… Это кофе, Джемма?
He ought to have something hot before he goes out into the wet, or he will catch cold." Pиваресу следовало бы выпить чего-нибудь горячего, прежде чем выходить на дождь, не то простуда обеспечена.
"It is black coffee, and very strong. – Это черный кофе. Очень крепкий.
I will boil some milk." Я пойду вскипячу молоко.
She went into the kitchen, passionately clenching her teeth and hands to keep from breaking down. Джемма пошла на кухню, крепко сжав зубы, чтобы не разрыдаться.
When she returned with the milk the Gadfly had put on the riding-cloak and was fastening the leather gaiters which Martini had brought. Когда она вернулась с молоком, Овод был уже в плаще и застегивал кожаные гетры, принесенные Мартини.
He drank a cup of coffee, standing, and took up the broad-brimmed riding hat. Он стоя выпил чашку кофе и взял широкополую дорожную шляпу.
"I think it's time to start, Martini; we must make a round before we go to the barrier, in case of anything. – Пора отправляться, Мартини. На всякий случай пойдем к заставе кружным путем… До свидания, синьора.
Good-bye, for the present, signora; I shall meet you at Forli on Friday, then, unless anything special turns up. Я увижу вас в пятницу в Форли, если, конечно, ничего не случится.
Wait a minute; th-this is the address." Подождите минутку, в-вот вам адрес.
He tore a leaf out of his pocket-book and wrote a few words in pencil. Овод вырвал листок из записной книжки и написал на нем несколько слов карандашом.
"I have it already," she said in a dull, quiet voice. – У меня он уже есть, – ответила Джемма безжизненно ровным голосом.
"H-have you? – Pазве?
Well, there it is, anyway. Come, Martini. Ну, в-все равно, возьмите на всякий случай… Идем, Мартини.
Sh-sh-sh! Тише!
Don't let the door creak!" Чтобы дверь даже не скрипнула.
They crept softly downstairs. Они осторожно сошли вниз.
When the street door clicked behind them she went back into the room and mechanically unfolded the paper he had put into her hand. Когда наружная дверь затворилась за ними, Джемма вернулась в комнату и машинально взглянула на бумажку, которую дал ей Овод.
Underneath the address was written: Под адресом было написано:
"I will tell you everything there." Я скажу вам все при свидании.