Чудовища. Роберт Шекли

Стандартный
Robert Sheckley Роберт Шекли
THE MONSTERS Чудовища
Cordovir and Hum stood on the rocky mountaintop, watching the new thing happen. Both felt rather good about it. It was undoubtedly the newest thing that had happened for some time. Кордовир и Хум стояли на скалистом гребне и наблюдали за странным предметом — раньше такие штуковины здесь не появлялись.
“By the way the sunlight glints from it,” Hum said, “I’d say it is made of metal.” — Судя по отражению солнечного света, он сделан из металла, — произнес Хум.
“I’ll accept that,” Cordovir said. “But what holds it up in the air?” They both stared intently down to the valley where the new thing was happening. — Возможно, — неопределенно ответил Кордовир, — но что удерживает его в воздухе?
A pointed object was hovering over the ground. From one end of it poured a substance resembling fire. Заостренный предмет парил в долине, на субстанции, напоминающей огонь.
“It’s balancing on the fire,” Hum said. “That should be apparent even to your old eyes.” — Он балансирует на огне, — сказал Хум, — даже твои старые глаза должны это разглядеть.
Cordovir lifted himself higher on his thick tail, to get a better look. Кордовир приподнялся на толстом хвосте, чтобы лучше видеть.
The object settled to the ground and the fire stopped. Предмет тем временем опустился на землю, огонь исчез.
“Shall we go down and have a closer look?” Hum asked. — Посмотрим поближе? — предложил Хум.
“All right. — Постой!
I think we have time—wait! What day is this?” Какой сегодня день?
Hum calculated silently, then said, Хум прикинул в уме:
“The fifth day of Luggat.” — Пятый день луггата.
“Damn,” Cordovir said. — Проклятье! — воскликнул Кордовир.
“I have to go home and kill my wife.” — Мне пора домой — убивать жену.
“It’s a few hours before sunset,” Hum said. — До захода еще несколько часов.
“I think you have time to do both.” Ты успеешь.
Cordovir wasn’t sure. Но Кордовира терзали сомнения:
“I’d hate to be late.” — Я терпеть не могу опаздывать!
“Well, then. You know how fast I am,” Hum said. “If it gets late, I’ll hurry back and kill her myself. — Ну, ты же знаешь, какой я быстрый, — сказал Хум, — если мы задержимся, я поспешу и сам убью твою жену.
How about that’” “That’s very decent of you.” Cordovir thanked the younger man and together they slithered down the steep mountainside. — Это очень любезно с твоей стороны, — поблагодарил Кордовир юношу, и они заскользили вниз по крутому склону.
In front of the metal object both men halted and stood up on their tails. Возле металлического предмета они уселись на хвосты.
“Rather bigger than I thought,” Cordovir said, measuring the metal object with his eye. Кордовир прикинул размеры предмета. — Несколько больше, чем я ожидал.
He estimated that it was slightly longer than their village, and almost half as wide. Предмет был чуть длиннее их деревни и примерно в два раза уже.
They crawled a circle around it, observing that the metal was tooled, presumably by human tentacles. Они обползли предмет кругом и решили, что, возможно, металл обработан человеческими щупальцами.
In the distance the smaller sun had set. Зашло меньшее солнце.
“I think we had better get back,” Cordovir said, noting the cessation of light. — Думаю, нам лучше вернуться, — сказал Кордовир, заметив приближение ночи.
“I still have plenty of time.” — Ерунда, у нас масса времени.
Hum flexed his muscles complacently. — Хум самодовольно поиграл мускулами.
“Yes, but a man likes to kill his own wife.” — Да, но убивать жен лучше все-таки лично.
“As you wish.” — Как хочешь.
They started off to the village at a brisk pace. Они поспешили в деревню.
In his house, Cordovir’s wife was finishing supper. Жена Кордовира готовила ужин.
She had her back to the door, as etiquette required. Она повернулась спиной к двери, как требовал этикет.
Cordovir killed her with a single flying slash of his tail, dragged her body outside, and sat down to eat. Кордовир убил ее резким ударом хвоста, оттащил тело за дверь и сел за еду.
After meal and meditation he went to the Gathering. Обдумав случившееся за ужином, он пошел на собрание.
Hum, with the impatience of youth, was already there, telling of the metal object. Хум уже был там и с юношеской горячностью рассказывал о металлическом предмете.
He probably bolted his supper, Cordovir thought with mild distaste. «Опять он успел раньше меня», — Кордовир расстроился.
After the youngster had finished, Cordovir gave his own observations. The only thing he added to Hum’s account was an idea: that the metal object might contain intelligent beings. Когда юноша закончил, Кордовир высказал предположение, что в металлическом предмете могут находиться разумные существа.
“What makes you think so?” Mishill, another elder, asked. — Откуда ты это взял? — спросил Мишилл, который, как и Кордовир, был старейшиной.
“The fact that there was fire from the object as it came down,” Cordovir said, “joined to the fact that the fire stopped after the object was on the ground. Some being, I contend, was responsible for turning it off.” — Когда предмет садился, из него извергался огонь, — ответил Кордовир. — Когда он сел, огонь исчез, значит, пламя кто-то выключил.
“Not necessarily,” Mishill said. — Не обязательно, — возразил Мишилл. — Оно могло погаснуть само.
The village men talked about it late into the night. Начался вечерний спор. Жители деревни обсуждали вопрос о предмете до поздней ночи.
Then they broke up the meeting, buried the various murdered wives, and went to their homes. Затем, как обычно, похоронили убитых жен и разошлись по домам.
Lying in the darkness, Cordovir discovered that he hadn’t made up his mind as yet about the new thing. Presuming it contained intelligent beings, would they be moral? Would they have a sense of right and wrong? Ночью Кордовир долго ворочался — все думал о металлическом предмете и о разумных существах в нем. Нравственны ли они? Есть ли у них понятия добра и зла? Каковы их этические нормы?
Cordovir doubted it, and went to sleep. Так ничего не решив, он заснул.
The next morning every male in the village went to the metal object. Утром все мужчины пошли к металлическому предмету.
This was proper, since the functions of males were to examine new things and to limit the female population. Это было в порядке вещей, поскольку в их обязанности входило изучение нового и ограничение женского населения.
They formed a circle around it, speculating on what might be inside. Они расположились вокруг предмета, строя различные догадки.
“I believe they will be human beings,” Hum’s elder brother Esktel said. — Я полагаю, те, кто внутри, похожи на нас, — сказал старший брат Хума Экстелл.
Cordovir shook his entire body in disagreement. Кордовир затрясся всем телом, выражая свое несогласие.
“Monsters, more likely,” he said. “If you take in account—” — Вероятнее всего, там чудовища, — сказал он, — если принять во внимание…
“Not necessarily,” Esktel said. — Не обязательно, — возразил Экстелл.
“Consider the logic of our physical development. — Подумай о совершенстве нашего строения!
A single focusing eye—” Один фасеточный глаз…
“But in the great Outside,” Cordovir said, “there may be many strange races, most of them non-human. In the infinitude—” — Внешний мир огромен и многолик, — перебил Кордовир. — Там могут жить странные существа, совсем не похожие на нас.
“Still,” Esktel put in, “the logic of our—” — И все же логика…
“As I was saying,” Cordovir went on, “the chance is infinitesimal that they would resemble us. — Шанс, что они похожи на нас, — продолжал Кордовир, — бесконечно мал.
Their vehicle, for example. Would we build—” Могут ли существа, похожие на нас, построить такую штуку?
“But on strictly logical grounds,” Esktel said, “you can see—” — Если рассуждать логически, — сказал Экстелл, — ты увидишь…
That was the third time Cordovir had been interrupted. With a single movement of his tail he smashed Esktel against the metal object. Esktel fell to the ground, dead. В третий раз он перебил Кордовира, и тот одним движением хвоста расшиб Экстелла о металлический предмет.
“I have often considered my brother a boor,” Hum said. — Я всегда считал своего брата грубияном, — сказал Хум.
“What were you saying?” — Продолжай, пожалуйста.
But Cordovir was interrupted again. A piece of metal set in the greater piece of metal squeaked, turned and lifted, and a creature came out. Но в это время часть стены предмета опустилась, и оттуда вышло существо.
Cordovir saw at once that he had been right. Кордовир понял, что был прав.
The thing that crawled out of the hole was twin-tailed. Существо, вышедшее из дыры, имело два хвоста.
It was covered to its top with something partially metal and partially hide. Оно было полностью покрыто металлом и кожей.
And its color! А его цвет!..
Cordovir shuddered. Кордовир содрогнулся.
The thing was the color of wet, flayed flesh. Существо было цвета только что ободранного мяса.
All the villagers had backed away, waiting to see what the thing would do. At first it didn’t do anything. It stood on the metal surface, and a bulbous object that topped its body moved from side to side. But there were no accompanying body movements to give the gesture meaning. Все отпрянули. Существо стояло на металлической плите. Округлый предмет, венчавший существо, поворачивался туда-сюда, но тело не двигалось, чтобы придать смысл этому жесту.
Finally, the thing raised both tentacles and made noises. Наконец, существо подняло щупальца и издало странные звуки.
“Do you think it’s trying to communicate?” Mishill asked softly. — Ты думаешь, оно обладает даром речи? — тихо спросил Мишилл.
Three more creatures appeared in the metal hole, carrying metal sticks in their tentacles. Из дыры вылезли еще трое, держа в щупальцах металлические палки.
The things made noises at each other. Существа издавали звуки, видимо переговариваясь между собой.
“They are decidedly not human,” Cordovir said firmly. — Нет, они не люди, — твердо заявил Кордовир.
“The next question is, are they moral beings?” — Следующий вопрос: нравственны ли они?
One of the things crawled down the metal side and stood on the ground. Одно существо сползло на землю по металлическому боку предмета и ступило на землю.
The rest pointed their metal sticks at the ground. Остальные опустили металлические палки.
It seemed to be some sort of religious ceremony. Это походило на какую-то непонятную церемонию.
“Could anything so hideous be moral?” — Могут ли такие уроды быть нравственными? — снова спросил Кордовир.
Cordovir asked, his hide twitching with distaste. Его шкуру передернуло от отвращения.
Upon closer inspection, the creatures were more horrible than could be dreamed. При ближайшем рассмотрении существа оказались еще безобразнее; такое не могло присниться и в страшном сне.
The bulbous object on their bodies just might be a head, Cordovir decided, even though it was unlike any head he had ever seen. But in the middle of that head! Instead of a smooth, characterful surface was a raised ridge. Округлый предмет наверху вполне мог сойти за голову, но посередине этой головы вместо привычного ровного места торчал нарост с двумя круглыми впадинами по сторонам.
Two round indentures were on either side of it, and two more knobs on either side of that. And in the lower half of the head—if such it was—a pale, reddish slash ran across. Слева и справа виднелись две черные выпуклые шишки, а нижнюю половину головы — если это была голова — пересекал бледно-красный разрез.
Cordovir supposed this might be considered a mouth, with some stretching of the imagination. Кордовир предположил, что это рот.
Nor was this all, Cordovir observed. The things were so constructed as to show the presence of bone! Когда существа двигались, были заметны кости.
When they moved their limbs, it wasn’t a smooth, flowing gesture, the fluid motion of human beings. Rather, it was the jerky snap of a tree limb. Их движения скорее походили на обламывание веток, чем на плавные, волнообразные движения людей.
“God above,” Gilrig, an intermediate-age male gasped. “We should kill them and put them out of their misery!” — Видит бог, — вздохнул Гилриг, мужчина средних лет, — нам следует убить их, избавив от мучений.
Other men seemed to feel the same way, and the villagers flowed forward. Остальные, похоже, испытывали те же чувства и двинулись вперед, но кто-то из молодых крикнул:
“Wait!” one of the youngsters shouted. — Подождите!
“Let’s communicate with them, if such is possible. They might still be moral beings. The Outside is wide, remember, and anything is possible.” Давайте попробуем поговорить с ними! Мир огромен и многолик, говорил Кордовир! Может, они все-таки нравственные существа?
Cordovir argued for immediate extermination, but the villagers stopped and discussed it among themselves. Кордовир призвал к немедленному истреблению, но его не послушались. Жители остановились и принялись обсуждать этот сложный вопрос.
Hum, with characteristic bravado, flowed up to the thing on the ground. Между тем Хум с обычной бравадой подтек к существу, стоявшему на земле.
“Hello,” Hum said. — Привет, — сказал он.
The thing said something. Существо что-то ответило.
“I can’t understand it,” Hum said, and started to crawl back. — Не понимаю, — Хум отступил назад.
The creature waved its jointed tentacles—if they were tentacles—and motioned at one of the suns. Существо взмахнуло щупальцами — если это были щупальца — и показало на ближнее солнце.
He made a sound. Затем вновь издало звук.
“Yes, it is warm, isn’t it?” Hum said cheerfully. — Да, оно теплое, не правда ли? — весело воскликнул Хум.
The creature pointed at the ground, and made another sound. Существо показало на землю и снова что-то сказало.
“We haven’t had especially good crops this year,” Hum said conversationally. — У нас в этом году не особенно хороший урожай, — продолжал разговор Хум.
The creature pointed at itself and made a sound. Существо указало на себя и издало новые звуки.
“I agree,” Hum said. — Согласен, — сказал Хум.
“You’re as ugly as sin.” — Ты безобразно, как смертный грех.
Presently the villagers grew hungry and crawled back to the village. Вскоре мужчины проголодались и уползли в деревню.
Hum stayed and listened to the things making noises at him, and Cordovir waited nervously for Hum. Хум все стоял и слушал звуки, издаваемые для него существами. Кордовир ждал его невдалеке.
“You know,” Hum said, after he rejoined Cordovir, “I think they want to learn our language. — Ты знаешь, — Хум присоединился к приятелю, — я думаю, они хотят выучить наш язык.
Or want me to learn theirs.” Или научить меня своему.
“Don’t do it,” Cordovir said, glimpsing the misty edge of a great evil. — Не делай этого! — предостерег Кордовир, чувствуя Туманный край Великого Зла.
“I believe I will,” Hum murmured. — Я все-таки попробую, — не согласился Хум.
Together they climbed the cliffs back to the village. Они вместе поднялись по крутому склону в деревню.
That afternoon Cordovir went to the surplus female pen and formally asked a young woman if she would reign in his house for twenty-five days. В этот вечер Кордовир пошел в вагон к лишним женщинам и предложил, как того требовал закон нравственности и обычай, приглянувшейся молодой женщине царить двадцать пять дней в его доме.
Naturally, the woman accepted gratefully. Она с благодарностью приняла его приглашение.
On the way home, Cordovir met Hum, going to the pen. По дороге домой он повстречал Хума, идущего в загон.
“Just killed my wife,” Hum said, superfluously, since why else would he be going to the surplus female stock? — Только что убил жену, — сообщил Хум без всякой надобности: зачем бы иначе он шел к женскому запасу?
“Are you going back to the creatures tomorrow?” Cordovir asked. — Ты собираешься вернуться к существам? — спросил Кордовир.
“I might,” Hum answered, “if nothing new presents itself.” — Наверное, — неопределенно ответил Хум. — Если не подвернется что-нибудь новенькое.
“The thing to find out is if they are moral beings or monsters.” — Главное, выясни, — нравственны ли они?
“Right,” Hum said, and slithered on. — Ладно! — бросил Хум и заскользил дальше.
There was a Gathering that evening, after supper. После ужина мужчины собрались у Гатеринга.
All the villagers agreed that the things were nonhuman. Все старики согласились, что пришельцы — нелюди.
Cordovir argued strenuously that their very appearance belied any possibility of humanity. Кордовир горячо убеждал, что сам их внешний вид не допускает никакой человечности.
Nothing so hideous could have moral standards, a sense of right and wrong, and above all, a notion of truth. Такие чудовища вряд ли могут иметь чувства добра и зла, а главное, представления об истине и моральных принципах.
The young men didn’t agree, probably because there had been a dearth of new things recently. Молодежь возражала, возможно, потому, что в последнее время не происходило ничего интересного.
They pointed out that the metal object was obviously a product of intelligence. Intelligence axiomatically means standards of differentiation. Указывали на то, что металлический предмет был продуктом разума, а разум предполагает наличие логики.
Differentiation implies right and wrong. It was a delicious argument. Olgolel contradicted Arast and was killed by him. Mavrt, in an unusual fit of anger for so placid an individual, killed the three Holian brothers and was himself killed by Hum, who was feeling pettish. А логика, естественно, подразумевает деление на черное и белое, на добро и зло.
Even the surplus females could be heard arguing about it, in their pen in a corner of the village. Даже женский излишек спорил об этом в своем загоне.
Weary and happy, the villagers went to sleep. Усталая, но довольная новой интересной темой, деревня отошла ко сну.
The next few weeks saw no end of the argument. Последующие недели споры не утихали.
Life went on much as usual, though. Однако жизнь шла своим чередом.
The women went out in the morning, gathered food, prepared it, and laid eggs. Утром женщины выходили собирать и готовить пищу, откладывали яйца.
The eggs were taken to the surplus females to be hatched. Яйца высиживали лишние женщины.
As usual, about eight females were hatched to every male. Как обычно, на восемь яиц с женщинами приходилось одно с мужчиной.
On the twenty-fifth day of each marriage, or a little earlier, each man killed his woman and took another. Через двадцать пять дней или немного раньше каждый мужчина убивал свою старую женщину и брал новую.
The males went down to the ship to listen to Hum learning the language; then, when that grew boring, they returned to their customary wandering through hills and forests, looking for new things. Изредка мужчины спускались к кораблю послушать, как Хум учится языку пришельцев, затем возвращались к обычным занятиям: блуждали по холмам и лесам в поисках нового.
The alien monsters stayed close to their ships, coming out only when Hum was there. Чудовища выходили из металлического предмета только тогда, когда появлялся Хум.
Twenty-four days after the arrival of the nonhumans, Hum announced that he could communicate with them, after a fashion. Через двадцать четыре дня после появления нелюдей Хум сообщил, что может немного общаться с ними.
“They say they come from far away,” Hum told the village that evening. — Они говорят, что пришли издалека, — рассказывал он вечером на собрании.
“They say that they are bisexual, like us, and that they are humans, like us. — Они говорят, что двуполы, как и мы, и что они — люди, как и мы.
They say there are reasons for their different appearance, but I couldn’t understand that part of it.” Еще они сказали, есть причины их внешнего отличия от нас, но этой части объяснений я не понял.
“If we accept them as humans,” Mishill said, “then everything they say is true.” — Если мы будем считать их людьми, — сказал Мишилл, — то должны верить: они говорят правду.
The rest of the villagers shook in agreement. Все затряслись, соглашаясь с Мишиллом.
“They say that they don’t want to disturb our life, but would be very interested in observing it. Хум продолжал: — Они говорят, что не хотят вмешиваться в нашу жизнь, но им было бы интересно понаблюдать за ней.
They want to come to the village and look around.” Они хотят прийти в деревню.
“I see no reason why not,” one of the younger men said. — Пускай приходят, не вижу в этом ничего плохого! — воскликнул один из молодых.
“No!” Cordovir shouted. — Нет, — вмешался Кордовир.
“You are letting in evil. — Вы впускаете Зло.
These monsters are insidious. Эти чудовища коварны.
I believe that they are capable of—telling an untruth!” Думаю, они способны лгать.
The other elders agreed, but when pressed, Cordovir had no proof to back up this vicious accusation. Другие старики согласились с ним, но, когда от Кордовира потребовали доказательств его обвинений, он не смог их предъявить.
“After all,” Sil pointed out, “just because they look like monsters, you can’t take it for granted that they think like monsters as well.” — В конце концов, мы не можем считать их аморальными чудовищами только потому, что они не похожи на нас, — сказал Сил.
“I can,” Cordovir said, but he was outvoted. — Можем! — заявил Кордовир, но с ним не согласились.
Hum went on. Хум продолжал:
“They have offered me—or us, I’m not sure which—various metal objects which they say will do various things. — Они предложили мне или нам — я не понял — пищу и всякие металлические предметы, которые, по их словам, могут делать различные вещи.
I ignored this breach of etiquette, since I considered they didn’t know any better.” Я оставил без внимания это нарушение нашего обычая, поскольку решил, что они его не знают.
Cordovir nodded. Кордовир кивнул.
The youngster was growing up. Юноша взрослел на глазах.
He was showing, at long last, that he had some manners. Он показал, насколько он воспитан.
“They want to come to the village tomorrow.” — Завтра они хотят прийти в деревню.
“No!” Cordovir shouted, but the vote was against him. — Нет! — воскликнул Кордовир, но большинство было «за».
“Oh, by the way,” Hum said, as the meeting was breaking up. — Да, кстати, — сказал Хум, когда собрание начало расходиться.
“They have several females among them. — Среди них есть несколько женщин.
The ones with very red mouths are females. Это те, у которых ярко-красные рты.
It will be interesting to see how the males kill them. Интересно посмотреть, как мужчины их убивают.
Tomorrow is the twenty-fifth day since they came.” Ведь завтра двадцать пять дней, как они появились.
The next day the things came to the village, crawling slowly and laboriously over the cliffs. The villagers were able to observe the extreme brittleness of their limbs, the terrible awkwardness of their motions. На следующий день существа с трудом вскарабкались в деревню. Жители наблюдали, как медленно и неуклюже лезли они по утесам, удивляясь хрупкости их конечностей.
“No beauty whatsoever,” Cordovir muttered. — Ни капли ловкости, — пробормотал Кордовир.
“And they all look alike.” — И выглядят они одинаково.
In the village the things acted without any decency. В деревне существа вели себя крайне непристойно.
They crawled into huts and out of huts. They jabbered at the surplus female pen. They picked up eggs and examined them. They peered at the villagers through black things and shiny things. Они заползали в хижины, болтали у загона с женским излишком, брали яйца и рассматривали их, рассматривали жителей с помощью черных блестящих штук.
In midafternoon, Rantan, an elder, decided it was about time he killed his woman. В полдень старейшина Рантан решил, что пришло время убить жену.
So he pushed the thing who was examining his hut aside and smashed his female to death. Он отстранил существо, которое в тот момент осматривало его женщину, и убил ее.
Instantly, two of the things started jabbering at each other, hurrying out of the hut. Тотчас же два существа поспешно вышли из хижины.
One had the red mouth of a female. У одного был красный рот женщины, второй был мужчина.
“He must have remembered it was time to kill his own woman,” Hum observed. — Сейчас он должен вспомнить, что пора убивать свою женщину, — заметил Хум.
The villagers waited, but nothing happened. Жители деревни ждали, но ничего не происходило.
“Perhaps,” Rantan said, “perhaps he would like someone to kill her for him. — Наверное, он хочет, чтобы кто-нибудь убил ее за него.
It might be the custom of their land.” Without further ado Rantan slashed down the female with his tail. Возможно, это обычай их страны, — предположил Рантан и хлестнул женщину хвостом.
The male creature made a terrible noise and pointed a metal stick at Rantan. Существо мужского пола издало страшный шум и направило на Рантана металлическую палку.
Rantan collapsed, dead. Тот рухнул замертво.
“That’s odd,” Mishill said. — Странно, — сказал Мишилл.
“I wonder if that denotes disapproval?” — Не означает ли это неодобрение?
The things from the metal object—eight of them—were in a tight little circle. One was holding the dead female, and the rest were pointing the metal sticks on all sides. Существа — их было восемь — образовали плотный круг, один держал мертвую женщину, остальные выставили металлические палки.
Hum went up and asked them what was wrong. Хум подошел и спросил, чем их обидели?
“I don’t understand,” Hum said, after he spoke with them. — Я не понял, — сказал он после разговора.
“They used words I haven’t learned. But I gather that their emotion is one of reproach.” — Они использовали слова, которых я не знаю, но в их тоне я уловил упрек.
The monsters were backing away. Чудовища отступали.
Another villager, deciding it was about time, killed his wife who was standing in a doorway. Другой мужчина решил, что пришло время, и убил свою жену, стоявшую в дверях хижины.
The group of monsters stopped and jabbered at each other. Then they motioned to Hum. Чудовища остановились, жестами подозвали Хума.
Hum’s body motion was incredulous after he had talked with them. Во время беседы тело его выражало недоумение и недоверчивость.
“If I understood right,” Hum said, “they are ordering us not to kill any more of our women!” — Если я правильно понял, — сказал Хум, — они просят нас не убивать женщин.
“What!” Cordovir and a dozen others shouted. — Что?! — воскликнул Кордовир и дюжина других мужчин.
“I’ll ask them again.” Hum went back into conference with the monsters who were waving metal sticks in their tentacles. — Я спрошу их снова, — Хум возобновил переговоры с чудовищами, которые размахивали металлическими палками.
“That’s right,” Hum said. Without further preamble he flipped his tail, throwing one of the monsters across the village square. — Это точно, — сказал он и без дальнейших слов щелкнул хвостом, отшвырнув одно из чудовищ через площадь.
Immediately the others began to point their sticks while retreating rapidly. Чудовища направили на толпу палки и быстро отступили.
After they were gone, the villagers found that seventeen males were dead. Hum, for some reason, had been missed. Когда они ушли, жители деревни обнаружили, что семнадцать мужчин погибли, но Хума даже не задело.
“Now will you believe me!” Cordovir shouted. — Теперь вы поняли! — крикнул Кордовир.
“The creatures told a deliberate untruth! — Эти существа лгали!
They said they wouldn’t molest us and then they proceed to kill seventeen of us! Они сказали, что не будут вмешиваться в нашу жизнь, а смотрите — убили семнадцать из нас.
Not only an amoral act—but a concerted death effort!” Это не просто аморальный поступок, а ПОПЫТКА МАССОВОГО УБИЙСТВА!
It was almost past human understanding. Да, это находилось почти вне человеческого понимания.
“A deliberate untruth!” Cordovir shouted the blasphemy, sick with loathing. — Умышленная ложь! — с ненавистью выкрикнул Кордовир.
Men rarely discussed the possibility of anyone telling an untruth. Мужчины редко затрагивали эту кощунственную тему.
The villagers were beside themselves with anger and revulsion, once they realized the full concept of an untruthful creature. Они были вне себя от гнева и отвращения.
And, added to that was the monsters’ concerted death effort! Страшно подумать — чудовища совершили попытку массового убийства!
It was like the most horrible nightmare come true. Это был кошмар наяву.
Suddenly it became apparent that these creatures didn’t kill females. Undoubtedly they allowed them to spawn unhampered. Существа не убивали женщин, а позволяли им беспрепятственно размножаться?!
The thought of that was enough to make a strong man retch. Мысль об этом вызывала рвоту у самых мужественных.
The surplus females broke out of their pens and, joined by the wives, demanded to know what was happening. Излишек женщин вырвался из вагона и, соединившись с женами, потребовали рассказать о случившемся.
When they were told, they were twice as indignant as the men, such being the nature of women. Когда им объяснили, они рассвирепели куда сильнее мужчин, ибо такова природа женщин.
“Kill them!” the surplus females roared. — Убейте их! — рычал излишек.
“Don’t let them change our ways. — Не дадим изменить нашу жизнь!
Don’t let them introduce immorality!” Положим конец безнравственности!
“It’s true,” Hum said sadly. “I should have guessed it.” — Мне следовало бы догадаться об этом раньше, — печально изрек Хирам.
“They must be killed at once!” a female shouted. Being surplus, she had no name at present, but she made up for that in blazing personality. — Их надо убить немедленно! — закричала одна из женщин излишка. Она не имела веса в обществе, но компенсировала этот недостаток яркостью темперамента.
“We women desire only to live moral, decent lives, hatching eggs in the pen until our time of marriage comes. — Мы, женщины, хотим жить прилично и, по обычаю, высиживать яйца, пока не придет время женитьбы.
And then twenty-five ecstatic days! А потом — двадцать пять дней наслажденья!
How could we desire more? Это ли не счастье?
These monsters will destroy our way of life. Чудовища изуродуют нашу жизнь!
They will make us as terrible as they!” Мы станем такими же страшными, как они!..
“Now do you understand?” Cordovir screamed at the men. “I warned you, I presented it to you, and you ignored me! — Я предупреждал! — воскликнул Кордовир. — Но вы не вняли мне!
Young men must listen to old men in time of crisis!” В трудные времена молодежь обязана повиноваться старшим!
In his rage he killed two youngsters with a blow of his tail. В ярости ударом хвоста он убил двух юношей.
The villagers applauded. Собрание зааплодировало.
“Drive them out,” Cordovir shouted. “Before they corrupt us!” — Истребим чудовищ, пока они не уничтожили нас! — кричал Кордовир.
All the females rushed off to kill the monsters. Женщины бросились в погоню за чудовищами.
“They have death-sticks,” Hum observed. — У них есть убивающие палки, — заметил Хум.
“Do the females know?” — Женщины знают об этом?
“I don’t believe so,” Cordovir said. — Наверное, нет, — ответил Кордовир.
He was completely calm now. Он уже успокоился.
“You’d better go and tell them.” — Пойди предупреди их.
“I’m tired,” Hum said sulkily. — Я устал, — мрачно объявил Хум.
“I’ve been translating. — Я был переводчиком.
Why don’t you go?” Почему бы не сходить тебе?
“Oh, let’s both go,” Cordovir said, bored with the youngster’s adolescent moodiness. — А, ладно, пошли вместе, — сказал Кордовир, которому надоели капризы юноши.
Accompanied by half the villagers they hurried off after the females. Сопровождаемые мужчинами деревни, они поспешили за женщинами.
They overtook them on the edge of the cliff that overlooked the object. Женщин они догнали на гребне скалы, обращенной к металлическому предмету.
Hum explained the death-sticks while Cordovir considered the problem. Пока Хум рассказывал о палках смерти, Кордовир прикидывал, как лучше расправиться с чудовищами.
“Roll stones on them,” he told the females. — Скатывайте камни с горы, — приказал он женщинам.
“Perhaps you can break the metal of the object.” Те энергично взялись за дело.
The females started rolling stones down the cliffs with great energy. Some bounced off the metal of the object. Некоторые камни попадали в металлический предмет и со звоном отскакивали.
Immediately, lines of red fire came from the object and females were killed. Красный луч вырвался из предмета и поразил часть женщин.
The ground shook. Земля содрогнулась.
“Let’s move back,” Cordovir said. — Давайте отойдем, — предложил Кордовир.
“The females have it well in hand, and this shaky ground makes me giddy.” — Женщины прекрасно управятся без нас, а у меня от этой тряски голова кругом идет.
Together with the rest of the males they moved to a safe distance and watched the action. Мужчины отошли на безопасное расстояние, продолжая следить за ходом событий.
Women were dying right and left, but they were reinforced by women of other villages who had heard of the menace. Женщины гибли одна за другой, но к ним подоспели женщины других деревень, прослышавшие об угрозе их благополучию.
They were fighting for their homes now, their rights, and they were fiercer than a man could ever be. Они сражались за свои дома и права с женским неистовством, превосходившим самую сильную ярость мужчин.
The object was throwing fire all over the cliff, but the fire helped dislodge more stones which rained down on the thing. Предмет метал огонь по всей скале, но это только помогало выбивать камни, которые дождем сыпались вниз.
Finally, big fires came out of one end of the metal object. A landslide started, and the object got into the air just in time. Наконец, из нижнего конца предмета вырвалось пламя, он поднялся в воздух.
It barely missed a mountain; then it climbed steadily, until it was a little black speck against the larger sun. And then it was gone. И во время — начался оползень. Предмет поднимался все выше, пока не превратился в точку на фоне большого солнца, а затем исчез.
That evening, it was discovered that 53 females had been killed. В этот вечер погибли пятьдесят три женщины.
This was fortunate since it helped keep down the surplus female population. The problem would become even more acute now, since seventeen males were gone in a single lump. Это было весьма кстати. Сократился женский излишек после потери семнадцати мужчин.
Cordovir was feeling exceedingly proud of himself. His wife had been gloriously killed in the fighting, but he took another at once. Кордовир был чрезвычайно горд собой: его жена доблестно пала в сражении. Он тотчас взял себе другую.
“We had better kill our wives sooner than every twenty-five days for a while,” he said at the evening Gathering. “Just until things get back to normal.” — Пока жизнь не войдет в норму, нам следует почаще менять жен, — предложил он на вечернем собрании.
The surviving females, back in the pen, heard him and applauded wildly. Уцелевшие женщины в загоне дружно зааплодировали.
“I wonder where the things have gone,” Hum said, offering the question to the Gathering. — Интересно, куда направились эти существа? — спросил Хум, предлагая новую тему спора.
“Probably away to enslave some defenseless race,” Cordovir said. — Вероятно, порабощать какую-нибудь беззащитную расу, — ответил Кордовир.
“Not necessarily,” Mishill put in and the evening argument was on. — Не обязательно, — возразил Мишилл. Начался вечерний спор.