And Then There Were None — Десять негритят

Стандартный

«Десять негритят» — детективный роман Агаты Кристи, написанный в 1939 году.

Десять абсолютно незнакомых (кроме одной супружеской пары) друг с другом людей приезжают на Негритянский остров по приглашению мистера и миссис А. Н. Оним (Алек Норман Оним и Анна Нэнси Оним). Онимов на острове нет. В гостиной стоит поднос с десятью фарфоровыми негритятами, а в комнате у каждого из гостей висит детская считалка, напоминающая «Десять зелёных бутылок»:















Десять Негритят - Глава 13
Agatha Christie Агата Кристи
And Then There Were None Десять негритят
Chapter 13 Глава тринадцатая
"One of us... One of us... One of us..." Three words, endlessly repeated, dinning themselves hour after hour into receptive brains. «Один из нас… Один из нас… Один из нас…» — без конца, час за часом, крутилось в голове у каждого.
Five people - five frightened people. Их было пятеро — и все они, без исключения, были напуганы.
Five people who watched each other, who now hardly troubled to hide their state of nervous tension. Все, без исключения, следили друг за другом, все были на грани нервного срыва и даже не пытались это скрывать.
There was little pretence now - no formal veneer of conversation. Любезность была забыта, они уже не старались поддерживать разговор.
They were five enemies linked together by a mutual instinct of self-preservation. Пять врагов, как каторжники цепью, скованные друг с другом инстинктом самосохранения.
And all of them, suddenly, looked less like human beings. Все они постепенно теряли человеческий облик.
They were reverted to more bestial types. Возвращались в первобытное, звериное состояние.
Like a wary old tortoise, Mr. Justice Wargrave sat hunched up, his body motionless, his eyes keen and alert. В судье проступило сходство с мудрой старой черепахой, он сидел, скрючившись, шея его ушла в плечи, проницательные глаза бдительно поблескивали.
Ex-Inspector Blore looked coarser and clumsier in build. Инспектор в отставке Блор еще больше огрубел, отяжелел.
His walk was that of a slow padding animal. Косолапо переваливался, как медведь.
His eyes were bloodshot. Глаза его налились кровью.
There was a look of mingled ferocity and stupidity about him. Выражение тупой злобы не сходило с его лица.
He was like a beast at bay ready to charge its pursuers. Загнанного зверя, готового ринуться на своих преследователей, — вот кого он напоминал.
Philip Lombard's senses seemed heightened, rather than diminished. У Филиппа Ломбарда, напротив, все реакции еще больше обострились.
His ears reacted to the slightest sound. Он настораживался при малейшем шорохе.
His step was lighter and quicker, his body was lithe and graceful. Походка у него стала более легкой и стремительной, движения более гибкими и проворными.
And he smiled often, his lips curling back from his long white teeth. Он то и дело улыбался, оскаливая острые, белые зубы.
Vera Claythorne was very quiet. She sat most of the time huddled in a chair. Вера притихла, почти не вставала с кресла.
Her eyes stared ahead of her into space. She looked dazed. Смотрела в одну точку перед собой.
She was like a bird that has dashed its head against glass and that has been picked up by a human hand. Она напоминала подобранную на земле птичку, которая расшибла голову о стекло.
It crouches there, terrified, unable to move, hoping to save itself by its immobility. Она так же замерла, боялась шелохнуться, видно, надеясь, что, если она замрет, о ней забудут.
Armstrong was in a pitiable condition of nerves. Армстронг был в плачевном состоянии.
He twitched and his hands shook. У него начался нервный тик, тряслись руки.
He lighted cigarette after cigarette and stubbed them out almost immediately. Он зажигал сигарету за сигаретой и, не успев закурить, тушил.
The forced inaction of their position seemed to gall him more than the others. Every now and then he broke out into a torrent of nervous speech. Видно, вынужденное безделье тяготило его больше, чем других Время от времени он разражался бурными речами.
"We - we shouldn't just sit here doing nothing! — Так нельзя, мы должны что-то предпринять.
There must be something - surely, surely, there is something that we can do? Наверное, да что я говорю, безусловно, можно что-то сделать.
If we lit a bonfire -" Скажем, разжечь костер.
Blore said heavily: "In this weather?" — В такую-то погоду? — осадил его Блор.
The rain was pouring down again. Дождь лил как из ведра.
The wind came in fitful gusts. Порывы ветра сотрясали дом.
The depressing sound of the pattering rain nearly drove them mad. Струи дождя барабанили по стеклам, их унылые звуки сводили с ума.
By tacit consent, they had adopted a plan of campaign. Они выработали общий план действий, причем молча, не обменявшись ни словом.
They all sat in the big drawing-room. Все собираются в гостиной.
Only one person left the room at a time. Выйти может только один человек.
The other four waited till the fifth returned. Остальные ожидают его возвращения.
Lombard said: Ломбард сказал:
"It's only a question of time. — Это вопрос времени.
The weather will clear. Шторм утихнет.
Then we can do something - signal-light fires - make a raft - something!" Тогда мы сможем что-то предпринять — подать сигнал, зажечь костер, построить плот, да мало ли что еще!
Armstrong said with a sudden cackle of laughter: Армстронг неожиданно залился смехом.
"A question of time - time? — Вопрос времени, говорите?
We can't afford time! У нас нет времени.
We shall all be dead..." Нас всех перебьют…
Mr. Justice Wargrave said, and his small clear voice was heavy with passionate determination: Слово взял судья Уоргрейв, в его тихом голосе звучала решимость:
"Not if we are careful. — Если мы будем начеку — нас не перебьют.
We must be very careful..." Мы должны быть начеку.
The mid-day meal had been duly eaten - but there had been no conventional formality about it. Днем они, как я положено, поели, но трапезу упростили до крайности.
All five of them had gone to the kitchen. Все пятеро перешли в кухню.
In the larder they had found a great store of tinned foods. В кладовке обнаружился большой запас консервов.
They had opened a tin of tongue and two tins of fruit. Открыли банку говяжьих языков, две банки компоту.
They had eaten standing round the kitchen table. Их съели прямо у кухонного стола, даже не присев.
Then, herding close together, they had returned to the drawing-room - to sit there - sit - watching each other... Потом гурьбой возвратились в гостиную и снова стали следить друг за другом…
And by now the thoughts that ran through their brains were abnormal, feverish, diseased... Мысли — больные, безумные, мрачные мысли — метались у них в головах…
"It's Armstrong... I saw him looking at me sideways just then... his eyes are mad... quite mad... Perhaps he isn't a doctor at all... That's it, of course!... Это Армстронг… Он глядит на меня исподтишка… У него глава ненормального… А вдруг он вовсе и не врач… Так оно и есть!
He's a lunatic, escaped from some doctor's house - pretending to be a doctor... It's true... shall I tell them?... Он псих, сбежавший из лечебницы, который выдает себя за врача… Да, я не ошибаюсь… Может, сказать им?..
Shall I scream out?... А может, лучше закричать?..
No, it won't do to put him on his guard... Besides he can seem so sane... What time is it?... Нет, не надо, он только насторожится… Потом, вид у него самый что ни на есть нормальный… Который час?
Only a quarter past three!... Четверть четвертого!..
Oh, God, I shall go mad myself... Yes, it's Armstrong... He's watching me now..." Господи, я тоже того и гляди рехнусь… Да, это Армстронг… Вот он смотрит на меня…
"They won't get me! Нет, до меня им не добраться — руки коротки!
I can take care of myself... I've been in tight places before... Я сумею за себя постоять… Не первый раз в опасной переделке.
Where the hell is that revolver?... Who took it?... Но куда, к черту, мог деваться револьвер?..
Who's got it?... Кто его взял?
Nobody's got it - we know that. Ни у кого его нет, это мы проверили.
We were all searched... Nobody can have it... But some one knows where it is..." Нас всех обыскали… Ни у кого его не может быть… Но кто-то знает, где он…
"They're going mad... they're all go mad... Afraid of death... we're all afraid of death... I'm afraid of death... Yes, but that doesn't stop death coming... Они все сходят с ума… Они уже спятили… боятся умереть. Все мы боимся умереть… И я боюсь умереть… но это не помешает нам умереть…
'The hearse is at the door, sir.' «Катафалк подан».
Where did I read that? Где я это читал?
The girl... I'll watch the girl. Девчонка… Надо следить за девчонкой.
Yes, I'll watch the girl..." Да, буду следить за ней…
"Twenty to four... only twenty to four... perhaps the clock has stopped... I don't understand - no, I don't understand... Без четверти четыре… всего без двадцати четыре. Наверно, часы остановились… Я ничего не понимаю… ничего.
This sort of thing can't happen... it is happening... Быть такого не могло… И все же было!..
Why don't we wake up? Почему мы не просыпаемся?
Wake up - Judgement Day - not that! Проснитесь — день Страшного Суда настал!
If I could only think... Я не могу думать, мысли разбегаются… Голова.
My head - something's happening in my head - it's going to burst - it's going to split... This sort of thing can't happen... What's the time? С головой что-то неладное… голова просто разламывается… чуть не лопается… Быть такого не может… Который час?
Oh, God! it's only a quarter to four." Господи! Всего без четверти четыре.
"I must keep my head... I must keep my head... If only I keep my head... It's all perfectly clear - all worked out. Только не терять головы… Только не терять головы… Главное, не терять головы… Тогда нет ничего проще — ведь все продумано до малейших деталей.
But nobody must suspect. Но никто не должен заподозрить.
It may do the trick. И тогда они поверят.
It must! Не могут не поверить.
Which one? На ком из них остановить выбор?
That's the question - which one? Вот в чем вопрос — на ком?
I think - yes, I rather think - yes - him." Наверное… да, да, пожалуй, на нем.
When the clock struck five they all jumped. Часы пробили пять, все подскочили.
Vera said: "Does any one - want tea?" — Кто хочет чаю? — спросила Вера.
There was a moment's silence. Наступило молчание.
Blore said: Его прервал Блор.
"I'd like a cup." — Я не откажусь, — сказал он.
Vera rose. Вера поднялась.
She said: "I'll go and make it. — Пойду приготовлю чай.
You can all stay here." А вы все можете остаться здесь.
Mr. Justice Wargrave said gently: "I think, my dear young lady, we would all prefer to come and watch you make it." — Моя дорогая, — вежливо остановил ее Уоргрейв, — мне кажется, я выражу общее мнение, если скажу, что мы предпочтем пойти с вами и поглядеть, как вы будете это делать.
Vera stared, then gave a short rather hysterical laugh. Вера вскинула на неге глаза, нервно засмеялась.
She said: "Of course! — Ну, конечно же, — сказала она.
You would!" — Этого следовало ожидать.
Five people went into the kitchen. На кухню отправились впятером.
Tea was made and drunk by Vera and Blore. Вера приготовила чай. Его пила только она с Блором.
The other three had whiskey - opening a fresh bottle and using a siphon from a nailed up case. Остальные предпочли виски… Откупорили новую бутылку, вытащили сифон сельтерской из непочатого, забитого гвоздями ящика.
The judge murmured with a reptilian smile: "We must be very careful..." — Береженого Бог бережет! — пробормотал судья, и губы его раздвинула змеиная улыбка.
They went back again to the drawing-room. Потом все вернулись в гостиную.
Although it was summer the room was dark. Хотя время стояло летнее, там было темно.
Lombard switched on the lights but they did not come on. Ломбард повернул выключатель, но свет не зажегся.
He said: "Of course! The engine's not been run today since Rogers hasn't been there to see to it." — Ничего удивительного, — заметил он, — мотор не работает. Роджерса нет, никто им не занимался.
He hesitated and said: "We could go out and get it going, I suppose." Но мы, пожалуй, смогли бы его завести, — добавил он не слишком уверенно.
Mr. Justice Wargrave said: "There are packets of candles in the larder, I saw them, better use those." — Я видел в кладовке пачку свечей, — сказал судья, — думаю, так будет проще.
Lombard went out. Ломбард вышел из комнаты.
The other four sat watching each other. Остальные продолжали следить друг за другом.
He came back with a box of candles and a pile of saucers. Вскоре вернулся Филипп с пачкой свечей и стопкой блюдец.
Five candles were lit and placed about the room. Он зажег пять свечей и расставил их по комнате.
The time was a quarter to six. Часы показывали без четверти шесть.
II At twenty past six, Vera felt that to sit there longer was unbearable. В шесть двадцать Вере, стало невмоготу.
She would go to her room and bathe her aching head and temples in cold water. Она решила подняться к себе, смочить холодной водой виски — уж очень болела голова.
She got up and went towards the door. Встала, подошла к двери.
Then she remembered and came back and got a candle out of the box. Тут же спохватилась, вернулась, достала свечу из ящика.
She lighted it, let a little wax pour into a saucer and stuck the candle firmly to it. Then she went out of the room, shutting the door behind her and leaving the four men inside. Зажгла ее, накапала воску в блюдечко, прилепила свечу и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Четверо мужчин остались в гостиной.
She went up the stairs and along the passage to her room. Вера поднялась наверх, миновала коридор.
As she opened her door, she suddenly halted and stood stock still. Открыла дверь и застыла на пороге как вкопанная.
Her nostrils quivered. Ноздри ее затрепетали.
The sea... The smell of the sea at St. Tredennick... Море… Запах моря в Сент-Треденнике.
That was it. Он самый.
She could not be mistaken. Она не могла ошибиться.
Of course one smelt the sea on an island anyway, but this was different. Ничего удивительного, что на острове все пропахло морем, но это вовсе не тот запах, который обычно приносит с собой морской ветер.
It was the smell there had been on the beach that day - with the tide out and the rocks covered with seaweed drying in the sun. Такой запах был в тот день на пляже после прилива, когда солнце начало припекать поросшие водорослями скалы…
"Can I swim out to the island, Miss Claythorne?" Можно мне поплыть к острову, мисс Клейтон?
"Why can't I swim out to the island?..." Почему мне нельзя к острову?
Horrid whiny spoilt little brat! Паршивый, испорченный мальчишка! Ему бы только канючить!
If it weren't for him, Hugo would be rich... able to marry the girl he loved... Подумать только: не будь его, Хьюго был бы богат… мог на ней жениться…
Hugo... Хьюго!..
Surely - surely - Hugo was beside her? Он где-то здесь, совсем рядом.
No, waiting for her in the room... Нет, он, наверное, ждет ее в комнате…
She made a step forward. Она шагнула вперед.
The draught from the window caught the flame of the candle. Из окна потянуло сквозняком, пламя свечи затрепетало.
It flickered and went out... Tn the dark she was suddenly afraid... Дрогнуло и погасло… Наступила темнота, Веру охватил ужас.
"Don't be a fool," Vera Claythorne urged herself. "It's all right. «Не будь дурой, — сказала она себе, — чего ты так боишься?
The others are downstairs. All four of them. Вся четверка сейчас там, внизу.
There's no one in the room. There can't be. В комнате никого нет и быть не может.
You're imagining things, my girl." У тебя разыгралось воображение.
But that smell - that smell of the beach at St. Tredennick... That wasn't imagined. Но ведь этот запах, запах песчаного пляжа в Сент-Треденнике, не был игрой воображения.
It was true... And there was some one in the room... She had heard something - surely she had heard something... And then, as she stood there, listening - a cold, clammy hand touched her throat - a wet hand, smelling of the sea... Конечно, в комнате кто-то есть… Она слышала шум — сомнений быть не может…» Она прислушалась… И тут холодная, липкая рука коснулась ее горла — мокрая рука, пахнущая морем…
III Vera screamed. Вера закричала.
She screamed and screamed - screams of the utmost terror - wild desperate cries for help. Вне себя от ужаса, она кричала что было мочи — звала на помощь.
She did not hear the sounds from below, of a chair being overturned, of a door opening, of men's feet running up the stairs. Она не слышала, какой переполох поднялся в гостиной, как упал перевернутый в суматохе стул, распахнулась дверь и, перепрыгивая через ступеньки, мчались к ней мужчины.
She was conscious only of supreme terror. Страх заглушал все.
Then, restoring her sanity, lights flickered in the doorway - candles - men hurrying into the room. Но тут в дверном проеме замелькали огоньки: мужчины со свечами в руках ворвались в комнату, и Вера пришла в себя.
"What the devil?" — Какого черта?
"What's happened?" — Что стряслось?
"Good God, what is it?" — Господи, что с вами?
She shuddered, took a step forward, collapsed on the floor. Вера вздрогнула, сделала шаг вперед и рухнула на пол.
She was only half aware of some one bending over her, of some one forcing her head down between her knees. Кажется, кто-то склонился над ней, кто-то посадил ее, пригнул ее голову к коленям — она была в полузабытьи.
Then a sudden exclamation, a quick Но тут кто-то закричал:
"My God, look at that!" her senses returned. «Ну и ну, посмотрите-ка сюда», — и она очнулась.
She opened her eyes and raised her head. Открыла глаза, подняла голову.
She saw what it was the men with the candles were looking at. A broad ribbon of wet seaweed was hanging down from the ceiling. Мужчины, сбившись в кучу, смотрели на потолок — оттуда свешивалась длинная лента морских водорослей, тускло поблескивавшая при свете свечей.
It was that which in the darkness had swayed against her throat. Вот что коснулось ее горла.
It was that which she had taken for a clammy hand, a drowned hand come back from the dead to squeeze the life out of her!... Вот что она приняла в темноте за липкую, мокрую РУКУ утопленника, вышедшего с того света, чтобы прикончить ее.
She began to laugh hysterically. Вера истерически захохотала.
She said: "It was seaweed - only seaweed - and that's what the smell was..." — Водоросли… всего-навсего водоросли… Теперь понятно, откуда здесь такой запах.
And then the faintness came over her once more - waves upon waves of sickness. — И снова потеряла сознание — тошнота накатывала волнами.
Again some one took her head and forced it between her knees. И снова кто-то посадил ее, пригнул ее голову к коленям.
Aeons of time seemed to pass. Казалось, прошла вечность.
They were offering her something to drink - pressing the glass against her lips. She smelt brandy. Ей поднесли стакан — судя по запаху, в нем был коньяк.
She was just about to gulp the spirit gratefully down when, suddenly, a warning note - like an alarm bell - sounded in her brain. Она потянулась отхлебнуть, но что-то остановило ее, тревожный сигнал сиреной завыл в мозгу.
She sat up, pushing the glass away. Она выпрямилась, оттолкнула стакан.
She said sharply: "Where did this come from?" — Где вы это взяли? — сухо спросила она.
Blore's voice answered. He stared a minute before speaking. Блор долго таращился на нее и только потом ответил:
He said: "I got it from downstairs." — Принес из кухни.
Vera cried: "I won't drink it..." — Не буду пить, — резко отказалась Вера.
There was a moment's silence, then Lombard laughed. На какой-то миг все оторопели, потом раздался смех Ломбарда.
He said with appreciation: "Good for you, Vera! — Браво, Веpа! — одобрительно сказал он.
You've got your wits about you - even if you have been scared half out of your life. — Вижу, здравый смысл вам не изменил, хотя всего минуту назад вы и праздновали труса.
I'll get a fresh bottle that hasn't been opened." He went swiftly out. Я спущусь, принесу непочатую бутылку, — и он выскочил за дверь.
Vera said uncertainly: "I'm all right now. — Мне уже лучше, — не слишком убежденно сказала Вера.
I'll have some water." — Я, пожалуй, выпью воды.
Armstrong supported her as she struggled to her feet. Армстронг помог ей подняться.
She went over to the basin, swaying and clutching at him for support. Шатаясь и цепляясь за Армстронга, Вера подошла к умывальнику.
She let the cold tap run and then filled the glass. Пустила холодную воду, наполнила стакан.
Blore said resentfully: "That brandy's all right." — Зря вы отказались от коньяка, — обиженно сказал Блор.
Armstrong said: "How do you know?" — Как знать, — сказал Армстронг.
Blore said angrily: "I didn't put anything in it. — Я туда ничего не подсыпал, — рассердился Блор.
That's what you're getting at, I suppose." — Вы ведь на это намекаете?
Armstrong said: "I'm not saying you did. — А я и не утверждаю, что вы туда что-то подсыпали.
You might have done it, or some one might have tampered with the bottle for just this emergency." Но вы вполне могли это сделать, а не вы, так кто-то другой мог на всякий случай подложить в бутылку яду.
Lombard came swiftly back into the room. В комнату влетел Ломбард.
He had a new bottle of brandy in his hands and a corkscrew. Он держал непочатую бутылку коньяка и штопор.
He thrust the sealed bottle under Vera's nose. Ткнул нераскупоренную бутылку Вере под нос и сказал.
"There you are, my girl. — Держите, голубушка.
Absolutely no deception." Пейте смело.
He peeled off the tin foil and drew the cork. Сорвал фольгу и вытащил пробку.
"Lucky there's a good supply of spirits in the house. — Хорошо, что в доме большие запасы спиртного.
Thoughtful of U.N. Очень предусмотрительно со стороны А. Н.
Owen." Онима.
Vera shuddered violently. Веру била мелкая дрожь.
Armstrong held the glass while Philip poured the brandy into it. Армстронг подержал стакан, Филипп налил коньяку.
He said: "You'd better drink this, Miss Claythorne. You've had a nasty shock." — Выпейте, мисс Клейторн, — сказал врач, — вы только что перенесли тяжелое потрясение.
Vera drank a little of the spirit. The colour came back to her face. Вера отхлебнула коньяку и на щеках ее снова заиграл румянец.
Philip Lombard said with a laugh: Ломбард засмеялся.
"Well, here's one murder that hasn't gone according to plan!" — Вот первое убийство, которое сорвалось.
Vera said almost in a whisper: "You think - that was what was meant?" — Вы думаете, меня хотели убить? — прошептала Вера.
Lombard nodded. "Expected you to pass out through fright! — Ну да, ожидали, что вы от страха отдадите концы! — ответил Ломбард.
Some people would have, wouldn't they, doctor?" — Такое может случиться, верно, доктор?
Armstrong did not commit himself. Армстронг уклонился от ответа.
He said doubtfully: "H'm, impossible to say. — Гм-гм, не могу вам сказать ничего определенного.
Young healthy subject - no cardiac weakness. Unlikely. Крепкий молодой человек со здоровым сердцем вряд ли умрет от испуга.
On the other hand -" He picked up the glass of brandy that Blore had brought. He dipped a finger in it, tasted it gingerly. С другой стороны… — Он взял коньяк, принесенный Блором, окунул в него палец, осторожно лизнул.
His expression did not alter. Лицо его хранило бесстрастное выражение.
He said dubiously: "H'm, tastes all right." — Вкус вроде бы обычный, — неуверенно сказал он.
Blore stepped forward angrily. Блор, клокоча от ярости, двинулся к нему.
He said: "If you're saying that I tampered with that, I'll knock your ruddy block off." — Попробуйте только сказать, что я отравитель, и я вам сверну шею!
Vera, her wits revived by the brandy, made a diversion by saying: Вера, которой коньяк вернул былую предприимчивость, поспешила отвлечь мужчин.
"Where's the judge?" — А где судья? — спросила она.
The three men looked at each other. Мужчины переглянулись.
"That's odd... Thought he came up with us." — Не понимаю, что случилось… Мне казалось, он поднимался с нами…
Blore said: "So did I... — И мне, — сказал Блор.
What about it, doctor? — Что скажете вы, доктор?
You came up the stairs behind me." Вы шли следом за мной.
Armstrong said: "I thought he was following me... Of course, he'd be bound to go slower than we did. — Мне казалось, он был позади меня… Разумеется, он не поспевал за нами.
He's an old man." Возраст все же дает о себе знать.
They looked at each other again. Они снова переглянулись.
Lombard said: "It's damned odd..." — Ничего не понимаю, — сказал Ломбард.
Blore cried: "We must look for him." He started for the door. — Отправимся на розыски, — предложил Блор и пошел к двери.
The others followed him, Vera last. Мужчины последовали за ним, Вера замыкала шествие.
As they went down the stairs Armstrong said over his shoulder: Когда они спускались по лестнице, Армстронг объявил:
"Of course he may have stayed in the living-room..." — Наверное, он остался в гостиной.
They crossed the hall. Они пересекли холл.
Armstrong called out loudly: Армстронг время от времени громко звал:
"Wargrave, Wargrave, where are you?" — Уоргрейв! Уоргрейв! Где вы?
There was no answer. Никакого ответа!
A deadly silence filled the house apart from the gentle patter of the rain. Мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим шумом дождя.
Then, in the entrance to the drawing-room door, Armstrong stopped dead. Добравшись до гостиной, Армстронг замер на дороге.
The others crowded up and looked over his shoulder. Остальные толклись сзади, выглядывали из-за его плеча.
Somebody cried out. Кто-то вскрикнул.
Mr. Justice Wargrave was silting in his high-backed chair at the end of the room. Судья Уоргрейв сидел в глубине комнаты в кресле с высокой спинкой.
Two candles burnt on either side of him. По обе стороны кресла горели свечи.
But what shocked and startled the onlookers was the fact that he sat there robed in scarlet with a judge's wig upon his head... Но больше всего их удивило и испугало то, что судья был в судейской мантии и парике…
Dr. Armstrong motioned to the others to keep back. He himself walked across to the silent staring figure, reeling a little as he walked like a drunken man. Доктор Армстронг знаком остановил их, а сам нетвердой, как у пьяного, походкой направился к застывшему в кресле судье.
He bent forward, peering into the still face. Наклонясь, вгляделся в неподвижное лицо.
Then, with a swift movement, he raised the wig. Потом резким движением сорвал с судьи парик.
It fell to the floor, revealing the high bald forehead with, in the very middle, a round stained mark from which something had trickled... Dr. Armstrong raised the limp hand and felt for the pulse. Парик упал на пол, обнажился высокий лоб — посреди лба зияло круглое отверстие, из него вытекала густая темно-красная струйка… Доктор Армстронг поднял безжизненно повисшую руку, пощупал пульс.
Then he turned to the others. He said - and his voice was expressionless, dead, far away: Потом повернулся к остальным и сказал бесстрастным, угасшим, запредельным голосом:
"He's been shot... " — Судью застрелили…
Blore said: "God - the revolver!" — Вот он, револьвер, — сказал Блор.
The doctor said, still in the same lifeless voice: Доктор продолжал тем же тусклым голосом:
"Got him through the head. — Его убили выстрелом в голову.
Instantaneous." Он умер мгновенно.
Vera stooped to the wig. She said, and her voice shook with terror: Вера нагнулась, посмотрела на парик.
"Miss Brent's missing grey wool..." — Вот она, серая шерсть, которая пропала у мисс Брент.
Blore said: "And the scarlet curtain that was missing from the bathroom..." — И алый клеенчатый занавес, который пропал из ванной, — сказал Блор.
Vera whispered: "So this is what they wanted them for..." — Так вот для чего они понадобились… — прошептала Вера.
Suddenly Philip Lombard laughed - a high unnatural laugh. "'Five little Indian boys going in for law; one got in Chancery and then there were four.' Неожиданно раздался смех Ломбарда — громкий, ненатуральный смех: — Пять негритят судейство учинили, И засудили одного, осталось их четыре.
That's the end of Mr. Bloody Justice Wargrave. Конец кровавому судье Уоргрейву!
No more pronouncing sentence for him! Больше ему не выносить смертных приговоров!
No more putting on of the black cap! Не надевать ему черной шапочки!
Here's the last time he'll ever sit in court! В последний раз он председательствует в суде!
No more summing up and sending innocent men to death. Больше ему не отправлять невинных на виселицу!
How Edward Seton would laugh if he were here! Вот бы посмеялся Ситон, будь он здесь.
God, how he'd laugh!" Да он бы живот со смеху надорвал!
His outburst shocked and startled the others. Все были ошеломлены — никто не ожидал, что Ломбард настолько потеряет власть над собой.
Vera cried: "Only this morning you said he was the one!" — Ведь только сегодня утром, — прервала его Вера, — вы мне говорили, что он и есть убийца.
Philip Lombard's face changed - sobered. Ломбард тут же опомнился, пришел в себя.
He said in a low voice: "I know I did... — Вы правы, — сказал он тихо.
Well, I was wrong. — Что ж, значит, я ошибся.
Here's one more of us who's been proved innocent - too late!" Еще один из нас оправдан… слишком поздно!