And Then There Were None — Десять негритят

Стандартный

«Десять негритят» — детективный роман Агаты Кристи, написанный в 1939 году.

Десять абсолютно незнакомых (кроме одной супружеской пары) друг с другом людей приезжают на Негритянский остров по приглашению мистера и миссис А. Н. Оним (Алек Норман Оним и Анна Нэнси Оним). Онимов на острове нет. В гостиной стоит поднос с десятью фарфоровыми негритятами, а в комнате у каждого из гостей висит детская считалка, напоминающая «Десять зелёных бутылок»:















Десять Негритят - Глава 10
Agatha Christie Агата Кристи
And Then There Were None Десять негритят
Chapter 10 Глава десятая
"Do you believe it?" Vera asked. — И вы ему поверили? — спросила Вера.
She and Philip Lombard sat on the windowsill of the living-room. Вера и Филипп Ломбард сидели на подоконнике в гостиной.
Outside the rain poured down and the wind howled in great shuddering gusts against the window-panes. За окном хлестал дождь, ветер с ревом бился в стекла.
Philip Lombard cocked his head slightly on one side before answering. Then he said: Филипп наклонил голову к плечу и сказал:
"You mean, do I believe that old Wargrave is right when he says it's one of us?" — Вы хотите спросить, верю ли я старику Уоргрейву, что убийца — один из нас?
"Yes." — Да.
Philip Lombard said slowly: "It's difficult to say. — Трудно сказать.
Logically, you know, he's right, and yet -" Если рассуждать логически, он, конечно, прав, и все же…
Vera took the words out of his mouth. "And yet it seems so incredible!" — И все же, — подхватила Вера, — это совершенно невероятно.
Philip Lombard made a grimace. Ломбард скорчил гримасу.
"The whole thing's incredible! — Здесь все совершенно невероятно.
But after Macarthur's death there's no more doubt as to one thing. Однако после смерти Макартура ни о несчастных случаях, ни о самоубийствах не может быть и речи.
There's no question now of accidents or suicides. It's definitely murder. Несомненно одно: это убийство.
Three murders up to date." Вернее, три убийства.
Vera shivered. Вера вздрогнула:
She said: "It's like some awful dream. — Похоже на кошмарный сон.
I keep feeling that things like this can't happen!" Мне все кажется, что этого просто не может быть.
He said with understanding: Филипп понимающе кивнул:
"I know. Presently a tap will come on the door, and early morning tea will be brought in." — Ну да, все чудится: вот раздастся стук в дверь и тебе принесут чай в постель.
Vera said: "Oh, how I wish that could happen!" — Ох, хорошо бы, все кончилось так! — сказала Вера.
Philip Lombard said gravely: Филипп Ломбард помрачнел.
"Yes, but it won't! — Нет, на это надеяться не приходится.
We're all in the dream! And we've got to be pretty much upon our guard from now on." Мы участвуем в ужасном кошмаре наяву!
Vera said, lowering her voice: Вера понизила голос:
"If - if it is one of them - which do you think it is?" — Если… если это один из нас, как вы думаете; кто это?
Philip Lombard grinned suddenly. Ломбард ухмыльнулся:
He said: "I take it you are excepting our two selves? — Из ваших слов я понял, — сказал он, — что нас вы исключаете.
Well, that's all right. Вполне с вами согласен.
I know very well that I'm not the murderer, and I don't fancy that there's anything insane about you, Vera. Я отлично знаю, что Я не убийца, да и в вас, Вера, нет ничего ненормального.
You strike me as being one of the sanest and most level-headed girls I've come across. Девушки нормальней и хладнокровней я не встречал.
I'd stake my reputation on your sanity." Поручусь, чем угодно, что вы не сумасшедшая.
With a slightly wry smile, Vera said: "Thank you." — Спасибо, — Вера криво улыбнулась.
He said: Филипп сказал:
"Come now, Miss Vera Claythorne, aren't you going to return the compliment?" — Ну же, мисс Вера Клейторн, неужели вы не ответите комплиментом на комплимент?
Vera hesitated a minute, then she said: Вера чуть замялась.
"You've admitted, you know, that you don't hold human life particularly sacred, but all the same I can't see you as - as the man who dictated that gramophone record." — Вы сами признали, — сказала она наконец, — что ни во что не ставите жизнь человека, и тем не менее как-то не могу представить, чтобы вы надиктовали эту пластинку.
Lombard said: "Quite right. — Верно, — сказал Ломбард.
If I were to commit one or more murders it would be solely for what I could get out of them. — Если б я и затеял убийство, так только ради выгоды.
This mass clearance isn't my line of country. Массовое покарание преступников не по моей части.
Good, then we'll eliminate ourselves and concentrate on our five fellow prisoners. Пошли дальше. Итак, мы исключаем друг друга и сосредоточиваемся на пяти собратьях по заключению.
Which of them is U.N. Который из них А. Н.
Owen? Оним?
Well, at a guess, and with absolutely nothing to go upon, I'd plump for Wargrave!" Интуитивно — и без всяких на то оснований — выбираю Уоргрейва!
"Oh!" Vera sounded surprised. — Вот как? — удивилась Вера.
She thought a minute or two and then said, "Why?" Подумала минуты две и спросила: — А почему?
"Hard to say exactly. — Трудно сказать.
But to begin with, he's an old man and he's been presiding over courts of law for years. Во-первых, он очень стар, а вовторых, в течение многих лет вершил судьбы людей в суде.
That is to say, he's played God Almighty for a good many months every year. А значит, чуть не всю жизнь ощущал себя всемогущим, точно Господь Бог.
That must go to a man's head eventually. Это могло вскружить ему голову.
He gets to see himself as all powerful, as holding the power of life and death - and it's possible that his brain might snap and he might want to go one step farther and be Executioner and Judge Extraordinary." Он мог поверить, что властен над жизнью и смертью людей, а от этого можно спятить и пойти еще дальше — решить, например, что ты и Высший судия и палач одновременно.
Vera said slowly: "Yes, I suppose that's possible..." — Возможно, вы правы, — чуть помедлив, согласилась Вера.
Lombard said: "Who do you plump for?" — А кого выберете вы? — спросил Ломбард.
Without any hesitation Vera answered: "Dr. Armstrong." — Доктора Армстронга, — выпалила Вера.
Lombard gave a low whistle. Ломбард присвистнул:
"The doctor, eh? — Доктора?
You know, I should have put him last of all." Знаете, а я бы его поставил на последнее место.
Vera shook her head. Вера покачала головой.
"Oh, no! — Вы не правы.
Two of the deaths have been poison. Две смерти произошли в результату отравления.
That rather points to a doctor. И это прямо указывает на доктора.
And then you can't get over the fact that the only thing we are absolutely certain Mrs. Rogers had was the sleeping draught that he gave her." Потом нельзя забывать, снотворное миссис Роджерс дал он.
Lombard admitted: "Yes, that's true." — Верно, — согласился Ломбард.
Vera persisted: "If a doctor went mad, it would be a long time before any one suspected. And doctors overwork and have a lot of strain." — Но если бы сошел с ума доктор, его бы не скоро удалось разоблачить. Потом доктора очень много работают, и помешательство может быть результатом переутомления, — настаивала Вера.
Philip Lombard said: "Yes but I doubt if he could have killed Macarthur. — И все-таки мне не верится, что он убил Макартура, — сказал Ломбард.
He wouldn't have had time during that brief interval when I left him - not, that is, unless he fairly hared down there and back again, and I doubt if he's in good enough training to do that and show no signs of it." — Я уходил ненадолго: он бы просто не успел — если только он не мчался туда и обратно стремглав. Но он не спортсмен и не мог совершить такую пробежку и не запыхаться.
Vera said: "He didn't do it then. He had an opportunity later." — Но он мог убить генерала позже, — возразила Вера.
"When?" — Это когда же?
"When he went down to call the General to lunch." — Когда он пошел звать генерала к ленчу.
Philip whistled again very softly. Ломбард снова присвистнул:
He said: "So you think he did it then? — Так вы думаете, он убил генерала тогда?
Pretty cool thing to do." Для этого надо обладать железными нервами.
Vera said impatiently: "What risk was there? — Посудите сами, чем он рисковал? — перебила его Вера.
He's the only person here with medical knowledge. — Он — единственный медик среди нас.
He can swear the body's been dead at least an hour and who's to contradict him?" Что ему стоит сказать, будто генерала убили час назад? Ведь никто из нас не может его опровергнуть.
Philip looked at her thoughtfully. Филипп задумчиво поглядел на нее.
"You know," he said, "that's a clever idea of yours. — Умная мысль, — сказал он.
I wonder -" — Интересно…
II "Who is it, Mr. Blore? — Кто это, мистер Блор?
That's what I want to know. Вот что я хочу знать.
Who is it?" Кто это может быть?
Rogers' face was working. — Лицо Роджерса дергалось.
His hands were clenched round the polishing leather that he held in his hand. Руки нервно теребили кожаный лоскут — он чистил столовое серебро.
Ex-Inspector Blore said: "Eh, my lad, that's the question!" — Вот в чем вопрос, приятель, — сказал отставной инспектор.
"One of us, 'is lordship said. — Мистер Уоргрейв говорит, что это кто-то из нас.
Which one? Так вот кто, сэр?
That's what I want to know. Вот что я хочу знать.
Who's the fiend in 'uman form?" Кто этот оборотень?
"That," said Blore, "is what we all would like to know." — Мы все хотим это узнать, — сказал Блор.
Rogers said shrewdly: "But you've got an idea, Mr. Blore. — Но вы о чем-то догадываетесь, мистер Блор.
You've got an idea, 'aven't you?" Я не ошибся?
"I may have an idea," said Blore slowly. — Может, я о чем и догадываюсь, — сказал Блор.
"But that's a long way from being sure. — Но одно дело догадываться, другое — знать.
I may be wrong. Что если я попал пальцем в небо?
All I can say is that if I'm right the person in question is a very cool customer - a very cool customer indeed." Скажу только: у этого человека должны быть железные нервы.
Rogers wiped the perspiration from his forehead. Роджерс утер пот со лба.
He said hoarsely: "It's like a bad dream, that's what it is." — Кошмар, вот что это такое, — хрипло сказа он.
Blore said, looking at him curiously: "Got any ideas yourself, Rogers?" — А у вас есть какие-нибудь догадки, Роджерс? — поинтересовался Блор.
The butler shook his head. Дворецкий покачал головой:
He said hoarsely: "I don't know. — Я ничего не понимаю, сэр, — севшим голосом сказал он.
I don't know at all. — Совсем ничего.
And that's what's frightening the life out of me. To have no idea..." III И это-то меня и пугает пуще всего.
Dr. Armstrong said violently: "We must get out of here - we must - we must! At all costs!" — Нам необходимо выбраться отсюда! Необходимо! — выкрикивал доктор Армстронг. — Во что бы то ни стало!
Mr. Justice Wargrave looked thoughtfully out of the smoking-room window. He played with the cord of his eye-glasses. Судья Уоргрейв задумчиво выглянул из окна курительной, поиграл шнурочком пенсне и сказал:
He said: "I do not, of course, profess to be a weather prophet. But I should say that it is very unlikely that a boat could reach us - even if they knew of our plight - under twenty-four hours - and even then only if the wind drops." — Я, конечно, не претендую на роль синоптика, и тем не менее рискну предсказать: в ближайшие сутки — а если ветер не утихнет, одними сутками дело не обойдется — даже если бы на материке и знали о нашем положении, лодка не придет.
Dr. Armstrong dropped his head in his hands and groaned. He said: "And in the meantime we may all be murdered in our beds?" Армстронг уронил голову на руки. — А тем временем всех нас перебьют прямо в постелях! — простонал он.
"I hope not," said Mr. Justice Wargrave. — Надеюсь, нет, — сказал судья.
"I intend to take every possible precaution against such a thing happening." — Я намереваюсь принять все меры предосторожности.
It flashed across Dr. Armstrong's mind that an old man like the judge, was far more tenacious of life than a younger man would be. Армстронг неожиданно подумал, что старики сильнее цепляются за жизнь, чем люди молодые.
He had often marvelled at that fact in his professional career. Он не раз удивлялся этому за свою долгую врачебную практику.
Here was he, junior to the judge by perhaps twenty years, and yet with a vastly inferior sense of self-preservation. Вот он, например, моложе судьи, по меньшей мере, лет на двадцать, а насколько слабее у него воля к жизни.
Mr. Justice Wargrave was thinking: А судья Уоргрейв думал:
"Murdered in our beds! «Перебьют в постелях!
These doctors are all the same - they think in clichйs. Все доктора одинаковы — думают штампами.
A thoroughly commonplace mind." И этот тоже глуп».
The doctor said: "There have been three victims already, remember." — Не забывайте, троих уже убили.
"Certainly. — Все так.
But you must remember that they were unprepared for the attack. Но вы, в свою очередь, не забывайте: они не знали, что их жизнь в опасности.
We are forewarned." А мы знаем.
Dr. Armstrong said bitterly: Армстронг с горечью сказал:
"What can we do? — Что мы можем сделать?
Sooner or later -" Раньше или позже…
"I think," said Mr. Justice Wargrave, "that there are several things we can do." — Я думаю, — сказал судья Уоргрейв, — кое-что мы все же можем.
Armstrong said: "We've no idea, even, who it can be -" — Ведь мы даже не знаем, кто убийца, — возразил Армстронг.
The judge stroked his chin and murmured: "Oh, you know, I wouldn't quite say that." Судья потрогал подбородок. — Я бы этого не сказал, — пробормотал он.
Armstrong stared at him. "Do you mean you know?" — Уж не хотите ли вы сказать, что догадались? — уставился на него Армстронг.
Mr. Justice Wargrave said cautiously: "As regards actual evidence, such as is necessary in court, I admit that I have none. — Я признаю, что у меня нет настоящих доказательств, — уклончиво ответил судья, — таких, которые требуются в суде.
But it appears to me, reviewing the whole business, that one particular person is sufficiently clearly indicated. Yes, I think so." Но, когда я вновь перебираю факты, мне кажется, что все нити сходятся к одному человеку.
Armstrong stared at him. Армстронг снова уставился на судью.
He said: "I don't understand." — Ничего не понимаю, — сказал он.
IV Miss Brent was upstairs in her bedroom. She took up her Bible and went to sit by the window. Мисс Брент — она была в своей спальне наверху — взяла Библию и села у окна.
She opened it. Then, after a minute's hesitation, she set it aside and went over to the dressing-table. Открыла Библию, но после недолгих колебаний отложила ее и подошла к туалетному столику.
From a drawer in it she took out a small black-covered notebook. She opened it and began writing. Вынула из ящика записную книжку в черной обложке и написала:
"A terrible thing has happened. Случилось нечто ужасное.
General Macarthur is dead. (His cousin married Elsie MacPherson.) There is no doubt but that he was murdered. Погиб генерал Макартур. (Его двоюродный брат женат на Элси Макферсон). Нет никаких сомнений в том, что его убили.
After luncheon the judge made us a most interesting speech. После ленча судья произнес замечательную речь.
He is convinced that the murderer is one of us. Он убежден, что убийца — один из нас.
That means that one of us is possessed by a devil. Значит, один из нас одержим диаволом.
I had already suspected that. Я давно это подозревала.
Which of us is it? Но кто это?
They are all asking themselves that. Теперь все задаются этим вопросом.
I alone know..." И только я знаю, что…
She sat for some time without moving. Her eyes grew vague and filmy. Несколько секунд она сидела, не двигаясь, глаза ее потускнели, затуманились.
The pencil straggled drunkenly in her fingers. Карандаш в ее руке заходил ходуном.
In shaking loose capitals she wrote: THE MURDERER'S NAME IS BEATRICE TAYLOR... Огромными каракулями она вывела: …убийцу зовут Беатриса Тейлор…
Her eyes closed. Глаза ее закрылись.
Suddenly, with a start, she awoke. Но тут же она вздрогнула и проснулась.
She looked down at the notebook. With an angry exclamation she scored through the vague unevenly scrawled characters of the last sentence. Посмотрела на записную книжку и, сердито вскрикнув, пробежала кривые каракули последней фразы.
She said in a low voice: "Did I write that? Did I? «Неужели это я написала? — прошептала она.
I must be going mad..." — Я наверное, схожу с ума».
V The storm increased. Шторм крепчал.
The wind howled against the side of the house. Ветер выл, хлестал по стенам дома.
Every one was in the living-room. Все собрались в гостиной.
They sat listlessly huddled together. Сидели, сбившись в кучку, молчали.
And, surreptitiously, they watched each other. Исподтишка следили друг за другом.
When Rogers brought in the tea-tray, they all jumped. Когда Роджерс вошел с подносом, гости буквально подскочили.
He said: "Shall I draw the curtains? — Вы позволите задернуть занавески? — спросил Роджерс.
It would make it more cheerful like." — Так здесь будет поуютней.
Receiving an assent to this, the curtains were drawn and the lamps turned on. Получив разрешение, он задернул занавески и включил свет.
The room grew more cheerful. В комнате и впрямь стало уютней.
A little of the shadow lifted. Surely, by tomorrow, the storm would be over and some one would come - a boat would arrive...Vera Claythorne said: Гости повеселели; ну, конечно же, завтра шторм утихнет… придет лодка… Вера Клейторн сказала:
"Will you pour out tea, Miss Brent?" — Вы разольете чай, мисс Брент?
The elder woman replied: "No, you do it, dear. — Нет, нет, разлейте вы, милочка.
That tea-pot is so heavy. Чайник такой тяжелый.
And I have lost two skeins of my grey knitting-wool. И потом я очень огорчена — я потеряла два мотка серой шерсти.
So annoying." Экая досада.
Vera moved to the tea-table. Вера перешла к столу.
There was a cheerful rattle and clink of china. Раздалось бодрое позвякиванье ложек, звон фарфора.
Normality returned. Безумие прошло.
Tea! Чай!
Blessed ordinary everyday afternoon tea! Благословенный привычный ежедневный чай!
Philip Lombard made a cheery remark. Филипп Ломбард пошутил.
Blore responded. Блор засмеялся.
Dr. Armstrong told a humorous story. Доктор Армстронг рассказал забавный случай из практики.
Mr. Justice Wargrave, who ordinarily hated tea, sipped approvingly. Судья Уоргрейв — обычно он не пил чая — с удовольствием отхлебывал ароматную жидкость.
Into this relaxed atmosphere came Rogers. Эту умиротворенную обстановку нарушил приход Роджерса.
And Rogers was upset. Лицо у дворецкого было расстроенное.
He said nervously and at random: "Excuse me, sir, but does any one know what's become of the bathroom curtain?" — Простите, — сказал он, ни к кому не обращаясь, — но вы не знаете, куда девался занавес из ванной комнаты?
Lombard's head went up with a jerk. Ломбард вскинул голову:
"The bathroom curtain? — Занавес?
What the devil do you mean, Rogers?" Что это значит, Роджерс?
"It's gone, sir, clean vanished. — Он исчез, сэр, ну прямо испарился.
I was going round drawing all the curtains and the one in the lav - bathroom wasn't there any longer." Я убирал ванные, и в одной убор… то есть ванной, занавеса не оказалось.
Mr. Justice Wargrave asked: "Was it there this morning?" — А сегодня утром он был на месте? — спросил судья.
"Oh, yes, sir." — Да, сэр.
Blore said: "What kind of a curtain was it?" — Какой он из себя? — осведомился Блор.
"Scarlet oilsilk, sir. — Из прорезиненного шелка, сэр, алого цвета.
It went with the scarlet tiles." В тон алому кафелю.
Lombard said: "And it's gone?" — И он пропал? — спросил Ломбард.
"Gone, sir." They stared at each other. — Пропал.
Blore said heavily: "Well - after all - what of it? — Да ладно. Что тут такого? — ляпнул Блор.
It's mad - but so's everything else. Anyway, it doesn't matter. — Смысла тут нет, но его тут и вообще нет.
You can't kill anybody with an oilsilk curtain. Forget about it." Rogers said: Убить занавесом нельзя, так что забудем о нем, сир, — сказал Роджерс.
"Yes, sir, thank you, sir." He went out, shutting the door behind him. — Да, сэр. Благодарю вас, — и вышел, закрыв за собой дверь.
Inside the room, the pall of fear had fallen anew. В комнату вновь вполз страх.
Again, surreptitiously, they watched each other. Гости опять стали исподтишка следить друг за другом.
VI Dinner came, was eaten, and cleared away. Наступил час обеда — обед подали, съели, посуду унесли.
A simple meal, mostly out of tins. Нехитрая еда, в основном из консервных банок.
Afterwards, in the living-room, the strain was almost too great to be borne. После обеда в гостиной наступило напряженное молчание.
At nine o'clock, Emily Brent rose to her feet. В девять часов Эмили Брент встала.
She said: "I'm going to bed." — Я пойду спать, — сказала она.
Vera said: "I'll go to bed too." — И я, — сказала Вера.
The two women went up the stairs and Lombard and Blore went with them. Женщины поднялись наверх, Ломбард и Блор проводили их.
Standing at the top of the stairs, the two men watched the women go into their respective rooms and shut the doors. Мужчины не ушли с лестничной площадки, пока женщины не закрыли за собой двери.
They heard the sound of two bolts being shot and the turning of two keys. Залязгали засовы, зазвякали ключи.
Blore said with a grin: "No need to tell 'em to lock their doors!" — А их не надо уговаривать запираться, — ухмыльнулся Блор.
Lombard said: Ломбард сказал:
"Well, they're all right for the night, at any rate!" — Что ж, по крайней мере, сегодня ночью им ничто не угрожает.
He went down again and the other followed him. Он спустился вниз, остальные последовали его примеру.
VII The four men went to bed an hour later. Четверо мужчин отправились спать часом позже.
They went up together. По лестнице поднимались все вместе.
Rogers, from the dining-room where he was setting the table for breakfast, saw them go up. Роджерс — он накрывал на стол к завтраку — видел, как они гуськом идут вверх.
He heard them pause on the landing above. Слышал, как они остановились на площадке.
Then the judge's voice spoke: Оттуда донесся голос судьи.
"I need hardly advise you, gentlemen, to lock your doors." — Я думаю, господа, вы и без моих советов понимаете, что на ночь необходимо запереть двери.
Blore said: "And, what's more, put a chair under the handle. — И не только запереть, а еще и просунуть ножку стула в дверную ручку, — добавил Блор.
There are ways of turning locks from the outside." — Замок всегда можно открыть снаружи.
Lombard murmured: "My dear Blore, the trouble with you is you know too much!" — Мой дорогой Блор, ваша беда в том, что вы слишком много знаете, — буркнул себе под нос Ломбард…
The judge said gravely: "Good-night, gentlemen. May we all meet safely in the morning!" — Спокойной ночи, господа, — мрачно сказал судья, — Хотелось бы завтра встретиться в тем же составе.
Rogers came out of the dining-room and slipped halfway up the stairs. Роджерс вышел из столовой, неслышно поднялся по лестнице.
He saw four figures pass through four doors and heard the turning of four locks and the shooting of four bolts. Увидел, как четверо мужчин одновременно открыли двери, услышал, как зазвякали ключи, залязгали засовы.
He nodded his head. "That's all right," he muttered. He went back into the dining-room. — Вот и хорошо, — пробормотал он, кивнул головой и вернулся в столовую.
Yes, everything was ready for the morning. Там все было готово к завтраку.
His eye lingered on the centre plaque of looking-glass and the seven little china figures. Он поглядел на семерых негритят на зеркальной подставке.
A sudden grin transformed his face. Лицо его расплылось в довольной улыбке.
He murmured: "I'll see no one plays tricks tonight, at any rate." — Во всяком случае, сегодня у них этот номер не пройдет, я приму меры.
Crossing the room he locked the door to the pantry. Then going through the other door to the hall he pulled the door to, locked it and slipped the key into his pocket. Пересек столовую, запер дверь в буфетную, вышел через дверь, ведущую в холл, закрыл ее и спрятал ключи в карман.
Then, extinguishing the lights, he hurried up the stairs and into his new bedroom. Затем потушил свет и опрометью кинулся наверх в свою новую спальню.
There was only one possible hiding-place in it, the tall wardrobe, and he looked into that immediately. Спрятаться там можно было разве что в высоком шкафу, и Роджерс первым делом заглянул и шкаф.
Then, locking and bolting the door, he prepared for bed. После чего запер дверь, задвинул засов и разделся.
He said to himself: "No more Indian tricks tonight I've seen to that..." — Сегодня этот номер с негритятами не пройдет, — пробурчал он, — я принял меры…